К празднику Святителя Николая готовится в свет автобиографическая поэма Д. Благово "Инок". Предлагаем Вашему вниманию вступительную статью доктора филологических наук, профессора Всеволода Юрьевича Троицкого "О духовном направлении в русской поэзии XIX в. и поэме Д. Благово 'Инок'.

1

В русской литературе XIX столетия не угасало традиционное для неё направление духовной поэзии. Речь идёт не о поэзии собственно церковного характера, но о произведениях, обращённых прежде всего к духовному бытию личности, к надобыденным размышлениям о людских судьбах, о человеке и мире; речь идёт о поэзии, основой которой становилась способность к сосредоточенному сердечному созерцанию человеческой жизни, к размышлению о её Источнике и первопричинах. Речь идёт о поэзии, вдохновлённой желанием высказать внутреннее сокровенное житие человека, чувства и глубоко личные переживания, всё скрываемое от посторонних глаз и ушей, то, что оберегается от суда глупца и черни равнодушной. Речь идёт о поэзии, жаждущей особого сочувствия и понимания, ждущей отклика соприродно настроенного Берущего сердца, преодолевшего стихию страстей.
Отдельные произведения такой поэзии становились иногда достоянием общества (даже светского), ибо в них непреодолимо ощущалась неизбежность всеобщей участи, осознание которой пугливо прячется почти каждым человеком в самые глубины памяти, в самые далёкие уголки сердца, трепещущего от неведомой тайны жизни и смерти. Таков, например, перевод И. Козлова из Томаса Мура - 'Вечерний звон'. Обобщения, запечатленные в этом поэтическом шедевре, были настолько неотразимы и одновременно так художественно выверены, что ему дано было необъявленное право существовать 'в миру' и быть принятым всеми. Даже те, кто жил по преимуществу обыденной жизнью, забывая надолго о Духовной родине, были открыты его меланхолическим раздумьям: куда же деться, если все смертны:
Однако наиболее значительные произведения этого направления, привлекши внимание читателя, уходили скоро на задний план литературы и даже будучи признанными публикой, не становились предметом широкого обсуждения или постоянного воспоминания образованного большинства. Например, поэма того же И. Козлова 'Чернец'. Более того, поэты, в чьём творчестве заметна была струя (а то и поток) произведений, основным содержанием которых являлась жизнь человеческого духа, возвышающегося над житейской обыденностью, эти поэты, хоть и были известны публике, но толковались ею обычно не в духе того, чем они были по своему сокровенному содержанию, т.е. понимались 'в светском ключе'. Так, в совершенно романтическом духе по преимуществу толковали и поэму И.Козлова 'Чернец', в которой находили 'мотив душевной бури, отчаяния, голос страстей', 'романтической смуты души', непременные черты байронической поэзии. Однако даже поклонники байронизма вынуждены были признать не только оригинальность поэмы, но и то, что сокровенная сущность её мотивов и осмысление мира в ней проникнуто внутренним стремлением к святому смирению, возникающему в покаянном сознании недостоинства и духовной немощи. И вся поэма, отразившая натуру, обуреваемую страстями, в итоге оказывается покаянной исповедью героя.
Ф. Глинка, И. Козлов, а также А. Кольцов, И. Никитин не отделялись критикой от всех прочих мирских поэтов и рассматривались по преимуществу со светской точки зрения. Между тем они были авторами многих замечательных стихотворений религиозного характера. Но эти стихотворения в XX веке считались apriori их 'слабостями' и в сущности не принимались во внимание при оценке и исследовании их творчества. Жизнь духа вообще была не в моде. А человек рассматривался по преимуществу как мыслящий психо-био-социальный феномен. Жизнь души понималась как сумма полученных из опыта представлений, возбуждающих чувства и волю и проявляющихся в сознательных или вполне не-осознанных действиях, направляемых ими и обстоятельствами земной жизни.
Мысль о Небесном отечестве, о духовной сущности человека, о его духовном мире и духовной жизни, дарованной свыше, достигаемой победою над ветхим человеком и обретением сладости духовного жития, была чужда руководимому большинству, ищущему лишь мирского довольства. Из собственных, органических признаков человека, отличающих его от прочих тварей, - духовности, словомыслия, истори-ческого бытия, веды и культуры - только последняя была предметом должного общественного внимания, хотя толковалась в духе времени как некое 'приложение' к социально-производственным отношениям. Цель человеческой жизни оказывалась ограниченной земным благополучием всех и каждого:
В 1843-44 г. в своём 'Правиле жития в мире' Н.В. Гоголь определял главнейшую духовную цель человека, как любовь к Богу: ':прямо от Божьей любви должна происходить всякая другая любовь на земле'. Исходя из этого духовного постулата, писатель указывал различие духовного и мирского взгляда и отношения к жизни. 'Земная жизнь не может быть ни на минуту покойна: Мы призваны в мир на битву, а не на праздник: Мы видим одни только препятствия, не замечая, что они-то суть наши ступени восхождения'.
Здесь определено основное различие между духовным и светским (мирским) мироощущением. Там где для человека, живущего в миру, - 'препятствие', 'скорбь', тяжкое преодоление горестных событий, для верующего и духовно созревшего - новая ступень восхождения к Богу. Таково следствие духовного мировидения: оно осознаёт смысл явления в предвосхищенном духовном результате, живёт верою духа в несравнимое благо Царствия Божия, которое обретут с молитвой шествующие через препятствия так, 'чтобы и в печали быть беспечальну духом' (с. 394).
Духовная поэзия и является отражением жизни в духе, жизни обретающей духовность или обладающей ею, жизни во всей сияющей многоцветности внутренних движений, К такого рода поэзии и принадлежит поэма Д.Д.Благово 'Инок' (1875), над которой автор работал в течение 1873-1874 гг., будучи послушником Николаевского Угрешского монастыря:

2

К тому времени им был уже пройден непростой жизненный путь: Он родился 28 сентября (10 октября) 1827 года в Москве. Отец его, Дмитрий Калинович Благово, скончавшийся, когда его сын, Дмитрий был ещё младенцем, принадлежал к знатному дворянскому роду, связанному кровными узами с семьями Волконских, Татищевых, Римских-Корсаковых, Мещерских, Милославских. Мать, Аграфена Дмитриевна, правнучка А.Д. Янькова, адъютанта Её величества императрицы Елизаветы Петровны, и историка В.Н. Татищева, была женщиной весьма образованной, владела несколькими иностранными языками, интересовалась историей и литературой, особенно же любила поэзию, более всего ценя поэтов, творчеству которых свойственны духовные темы - В.А. Жуковского, Ф.Н. Глинку, М.Ю. Лермонтова, А.В. Кольцова, И.С. Никитина, Е.П. Растопчину; привлекало её и народное творчество. По природе обладавшая добротою и пристрастием к доброделанию, она воспитывала сына в духе смирения, внимания и милосердия к ближнему. Имела большое влияние на становление характера внука и бабушка, Елизавета Петровна Янькова, 'воспитанная в лучших преданиях русской патриархальной аристократической семьи начала и середины прошлого (XVIII- В. Т.) столетия'. Такое окружение способствовало душевной чистоте Дмитрия Дмитриевича, что отметил в своих записках дружный с ним сын писателя М.Н. Загоскина - С.М. Загоскин: 'Ни единого дурного слова не исходило из уст скромного Благово; его чистая, честная душа гнушалась всего безнравственного и порочного'.
Получив достойное домашнее образование, имея немалые познания в истории и изящной словесности, владея несколькими иностранными языками, восемнадцатилетний Д.Д. Благово поступил в 1845 году на юридический факультет Московского университета. Здесь он слушает лекции видных профессоров П.Г. Редкина, Н.И. Крылова, С.И. Баршева, заложивших основы научной школы правоведения Московского университета.
Окончив университет в 1849 году, Благово два с половиной года служит в канцелярии московского военного генерал-губернатора графа А.А. Закревского. Всё это время он ведёт обычный для людей его круга светский образ жизни, посещая балы и дружеские собрания. Вместе с тем его влечёт творчество. Он с увлечением пишет стихи, пытаясь выразить в них свои самые сокровенные размышления и переживания жизни, отозваться на стихийные всплески, овладевающих им страстей. Всё более сосредоточенно размышляет о жизни, отдаваясь глубокому, искреннему и пристрастному анализу впечатлений, событий жизни, своих мнений и поступков, мечтая 'себя подчинить', одержать победу над своими 'чувствами и колебаниями'. Эта упорная внутренняя духовная работа возникала на почве глубоких религиозных убеждений и живого чувства веры:
Чем далее, тем более увлекается он поэзией и стремится посвятить ей большую часть своего досуга. Внутренний мир молодого человека запечатлевается в элегических раздумьях, отражающих разочарование в свете, томление духа и горечь неудовлетворённого чувства. В 1858 году в книжных лавках Петербурга появился сборник 'Два стихотворения Лаго'. Он получил первое скромное признание: Но его сердце жаждет иной пищи: посещая дом поэтессы Е.П. Растопчиной, он не мог не обратить внимание на её дочь, Лидию, отвечавшую его интересам к поэзии и изящному: Казалось всё благоволит юноше. Между тем жизнь готовила ему испытания, которые невозможно было предвидеть.
Порыв страсти круто меняет его судьбу. В 1857 году Д.Д. Благово неожиданно для многих женится на соседке по имению восемнадцатилетней красавице баронессе Нине Петровне Услар. Ей посвящает он цикл своих лирических стихотворений, созвучных его возвышенным чувствам:

:Отныне, чуждый для вселенной
Я для нее лишь буду жить.

Так он искренно думал, прилепившись всем существом своим к земной мечте, к женщине очень молодой совершенно светской и далёкой от его духовных настроений и запросов. Весь уклад жизни в семействе Благово, в сущности тяготил её.
Прошло два года. В 1859 году Д.Д. Благово уходит в отставку с чином титулярного советника, весь отдавшись семейной жизни и творчеству. В том же году появилась на свет его дочь Варвара, а спустя два года (1861) - сын Пётр. Вслед за тем несчастья одно за другим вторгаются в его жизнь. Сын Пётр умирает во младенчестве: С трудом пережив его смерть, Д.Д.Благово был поражён новым ударом судьбы: его красавица-жена, оставив его навсегда, бежала с удалым гусарским офицером. Это случилось в 1862 году. Едва опомнившись от неожиданной утраты, Благово посылает жене письмо, в котором берёт на себя всю вину за случившееся, надеясь тем самым 'оправдать' беглянку в общественном мнении и помочь ей получить развод и выйти замуж: Спустя некоторое время, он передаёт жене право владения своими имениями, включая любимые Горки, и переезжает в Москву. Новое горе - смерть любимой матери - было последним событием, определившим его земное бытие: он решительно изменяет свою жизнь и поступает послушником в Николо-Угрешский монастырь, в котором в течение тринадцати лет несёт послушание при весьма известном в те годы архимандрите Пимене (Мясникове). К этому времени и относится создание публикуемой здесь поэмы.

3

Четырёхчастная поэма Д.Д.Благово 'Инок' удивительна не только своим необычным сюжетом, частично основанным на истории самого автора, но более всего - проникновенным изображением многогранной духовной жизни человека. Её герои, люди разной судьбы и разного духовного уровня, различно приобщаются к Божьей правде: одни - преодолевая страдания, другие пройдя через мучительное осознание своей греховности и глубокое покаяние. Вместе с тем в поэме представлены и художественно оживотворены самые разные душевные состояния личности, не лишённой способности к духовному видению, духовному осознанию жизни и духовному деланию. Наконец - в ней осмысленно и глубоко представлены в своей высокой значительности канонические формы церковного общения: живая и мудрая проповедь, сокровенная исповедь и чистосердечная молитва. Но вся поэма в целом по духу своему исповедальна. Поэтому-то многие её картины так задевают за живое, так убедительны по своей откровенной непосредственности. Она писалась человеком, которому приходилось 'воспоминать не бесследно, но и из невидимого внутреннего тайника приводить в видимость оживлять, олицетворять и: запечатлевать на бумаге'.
Сюжет поэмы сам по себе драматичен. В глухой монастырь является поздней осенней ночью странник, назвавшийся Василием. Он желает стать насельником. Евлогий-вратарь докладывает о нём игумену, и тот - зовёт пришельца на беседу. Читателю приоткрыта только та часть её, в которой игумен наставляет незнакомца к монастырской жизни, и остаётся неизвестной драма, в которой чистосердечно исповедовался пришлец наедине с настоятелем. О ней мы узнаём только по коротким намёкам:

Когда ж игумен с пришлецом
В дверях из залы целовался,
Келейник сказывал потом,
Ему в то время показалось,
Что у игумена глаза
Опухши были, что слеза
По бороде седой спускалась
И голос несколько дрожал:

Получив затем наставление монастырского старца Гавриила, Василий начинает свою монастырскую жизнь. Проходит семь лет послушничества. И вопреки искушениям, он остаётся верным данным обетам, ибо

И был он кроток, благодушен,
Всегда спокоен, весел, тих,
Ко всем обидам равнодушен,
Как сын, игумену послушен,
Как брат, любезен для меньших.
Рожденный с любящей душою,
Он блага каждому желал,
Был счастлив радостью чужою,
Чужою скорбию страдал.
Он поучался, подражая,
И, как премудрая пчела,
Повсюду мед свой собирая,
Он извлекал добро от зла,
Других во зле не зазирая,
И тем любовь он заслужил.
Он первым был на псалмопенье,
Во храм неленостно ходил,
И мыслью бодренной при чтенье
За словом Божиим следил.

Но тут приближается главное искушение (об этом повествует вторая часть поэмы): Василий получает покаянное письмо от некогда бросившей его жены, княгини Слуцкой. Чистосердечно каясь в своей вине перед мужем, она просит ответа о том, возможен ли хоть какой-то возврат к прошлому. Окунувшись в воспоминания, Василий ищет силы для ответа в молитве и наконец пишет письмо, в котором по-христиански прощая жену, подтверждает своё твёрдое намерение не сходить с избранного пути.
Третья часть поэмы раскрывает перед нами характер и душевный мир княгини. Письмо, полученное ею от Василия,

: принесло,
Чего в душе она желала.
Оскорблена, раздражена:
И как княгиня, как жена
Она немедленно решилась
Еще раз счастье искусить:
Узнать, всего ль она лишилась,
И коль нельзя уж возвратить
Того, что было, так отмстить
И сердце князя возмутить.

С этой целью она пускается в нелёгкий для неё дальний путь. Приехав в монастырь, она присутствует на службе, где, слушая читаемые каноны и молитвы, вдруг с ужасом прозревает 'все грехи и все вины, какие жизнь её пятнали', и начинает молиться сама. Услышав и увидев Василия, читающего канон, она способна уже только рыдать и молиться. Мимолётная встреча с мужем и горькая, откровенная, но душецелительная беседа с Игуменом, заставляет её чистосердечно признаться в своих намерениях, горько покаяться в них, наконец просить у него помощи и благословения на монастырскую жизнь. Последующая встреча с мужем и последнее горькое слёзное покаяние-исповедь завершается словами игумена о целительном пути монастырского спасения.

:Спустя два года в день Введенья
Два совершались постриженья:
Игумен князя постригал
И Варлаама имя дал;
И чтоб в тот день постричь княгиню,
К ней был отправлен духовник
В Старо-Успенскую пустыню,
И он ее тогда постриг,
И Анна Феодорой стала:
Княгиню искренно любя,
Сама игуменья желала
Быть восприемницей ея.
Княгиня с чувством постригалась,
И много слез она лила,
Но вместе с тем она была
Так умиленно весела,
Что всем действительно казалось:
Она в чертог на брак пришла.
И ей сказала в назиданье
Ее наставница и мать:
'Отднесь твое именованье
Тебе должно напоминать,
Что жизнь есть Божье дарованье,
А путь на небо - покаянье'.

Самая драматическая - четвёртая часть поэмы сводит вместе чудесным образом по Божию попущению всех героев семейной драмы. В одной из близлежащих к монастырю деревень был подобран на дороге замерзающий бродяга. Один из крестьян - Федот приютил и отогрел его; однако замёрзший едва жив и, как говорят, дышит на ладан. В те поры к тому же крестьянину заезжает по дороге о. Варлаам. Федот особенно рад его приезду, потому что видит: жизнь бродяги на исходе, и он нуждается в исповеди, причащении и соборовании. Федот показывает Варлааму найденные при бродяге документы, и тот признаёт в нём виновника своей семейной драмы.
Между тем, увидев монаха, странник богохульствует; произносит речь, обличающую корыстолюбивых, лживых, фарисействующих монахов и отказывается от исповеди. Наконец в раздраженье бросает Варлааму, что если тот знает его грехи, то пусть скажет о них. Ведая с начала и до конца порочную жизнь заблудшего, Варлаам один за другим подробно перечисляет его тяжкие преступления. Странник цинично оправдывает себя, но в конце-концов смущается и просит монаха замолчать. Но когда в довершение Варлаам рассказывает о своей семейной драме - больной уже не в силах сдержать рвущейся на части совести и - рыдает. Примиренье завершается причащением и соборованием болящего. И перед самой кончиной он сподобился ещё одной Божьей милости: появившаяся вместе с монахинями монастыря Феодора, узнаёт от Варлаама об умирающем и, войдя к нему, прощает:
Таков основной сюжет. Но содержание, смысл и великое достоинство поэмы Д.Д. Благово, на наш взгляд, прежде всего в удивительном проникновении в психологию личности, в её человеческий настрой, в глубинное состояние верующей души, которой открываются неведомые дали духовного мира, те горизонты, что скрыты не только от растленных духом или не знающих Господа, но и от многих теплохладно молящихся и слегка верующих.
Художественная содержательность поэмы и в разнообразии представленных лиц: игумен, 'маститый старец Гавриил', княгиня Слуцкая, даже крестьянин Федот - предстают перед нами в рассказах об их судьбах. И все эти судьбы измеряются единой мерой - истинностью и высотой веры.
Д.Д. Благово верил так искренно и глубоко, что не мог сфальшивить ни единым звуком, когда речь шла о сердечной молитве. За многими из воспроизводимых им по ходу развития действия молитвами чувствуется и прозревается не только истинность чувства и веры, но словно само присутствие Господа. В молитвах поэтическое совершенство поэта достигает высоты. Таково обращение ко Господу Василия в первой части поэмы (13), молитвы старца Гавриила (26, 27), молитва Василия (III, 15) и др. И как удивительно точно пишет автор об истинно молитвенном состоянии:

И мысли к Богу вознеслись,
И с благодатными словами
Они в единое слились:
Но вот и слово онемело,
Уста сомкнулись и молчат:
Дух превозмог всю немощь тела,
И стал он пламенем объят.
Василий долго так молился,
Проникнут верою живой,
Он духом всем горе стремился,
Был в теле житель неземной.
Молитва духа бессловесна:
Ей соответствий в звуках нет,
И слово мертвенно и тесно,
Когда дух пламенно согрет.

Едва ли не более убедительны в поэме проповеди, вложенные в уста честных отцов. В них присутствие веры проявляется в органическом слиянии убеждённого слова и высокого смысла, наконец, в тех животворных традициях религиозного опыта, который содержат Евангельские притчи, святоотеческие предания и образы, проникнутые живым и предметным религиозным чувством. Они написаны мастерски: в них великорусская и церковно-славянская речь неразрывно слиты в одном духе, в гармонии единого душевного порыва:

:Храни и памятуй всегда!
Ты, друже, знаешь: кто вступает
В обитель с тем, чтобы в ней жить,
Со страхом Господу служить,
Тот сам себя обещевает,
Как жертву Богу обрекает, -
Он вписан в воинство Творца.
Не говори: нет постриженья,
Иль: где ж обеты чернеца?
Господь, вся ведый помышленья,
Един создавый вся сердца,
Каков бы ни был дар, приемлет,
Коль он с усердьем принесен.

:Господь Бог наш не зрит на лица,
И не даров - любви Он ждет;
Будь ты, как сирая вдовица:
Все, что имеет, отдает.
Кто б ни был ты: богат и знатен
Или убогий и простец, -
Ты можешь быть Творцу приятен,
Коли, как истинный чернец,
Сюда вступивши, всей душою
Возлюбишь Бога своего:

Поэма Д.Д. Благово не принадлежит к классическим шедеврам: в ней можно найти черты подражательности, длинноты и композиционные просчёты, неудачные рифмы и обороты речи. Но вопреки всему этому она, без сомнения, является сокровищницей духовного и исторического опыта, а также богатым арсеналом сокровенных представлений о церковных людях, о монастырях как месте высокого служения. Она создана единым духом веры и проникнута им до последней строчки. Значительная её часть совершенна и в художественном отношении. По всему этому её полезно знать не только в семинариях, но и в светских учебных заведениях; её прочтёт с интересом и верующий, и исповедующий религию атеизма, и старец, и наш юный современник:
Д.Д. Благово являет собой пример истинно христианского благочестивого и трудового жития. В течение тринадцати лет нёс он послушание при прославленном ныне знаменитом архимандрите Пимене (Петре Дмитриевиче Мясникове, 1810-1880 г.). Среди многих его трудов, написанных в Угреше, укажем следующие: 'О значении монашества в истории России', Спб. 1869; 'Исторический очерк Николаевского Угрешского монастыря', M. 1872; 'Дворцовое село Остров. Историческое описание', М. 1875; 'Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию' (Чтения в обществе Истории и Древностей Российских. 1875, кн. 4; 1876, кн.1); 'Угреша', M. 1881. Написана Д.Д. Благово анонимно и книга 'Архимандрит Пимен. Настоятель Николо-Угрешского монастыря. Биографический очерк (1810-1880) и многое другое, в том числе ряд художественных произведений.
С 1880 г. (после смерти Пимена) Благово переезжает в Толгский монастырь Ярославской епархии. Там, после получения развода он принимает монашеский постриг с именем Пимена (в честь своего наставника Пимена из Угреши). В 1882 году он был рукоположен в иеромонахи, а в 1884 - возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем русской посольской церкви в Риме, куда прибыл 1 февраля 1885 г.
Он не прекращает трудов в пользу своего Отечества; собирает книги для библиотеки, в том числе редкие издания для русского археографического института в Константинополе, а также редкие издания для Императорской публичной библиотеки в Санкт-Петербурге. Продолжает деятельно участвовать в литературной жизни России:
Скончался Д.Д. Благово 9 июня 1897 г. и похоронен на кладбище A catholic (Testaccio) в Риме.

19 декабря. Память Святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, Чудотворца