Проповедь иеродиакона Иова в неделю Крестопоклонную

Сегодняшнее воскресенье, дорогие братия и сестры, носит название Недели Крестопоклонной, потому что Церковь в этот день для нас с вами износит Святой Крест, призывая совершать перед ним особое поклонение...

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодняшнее воскресенье, дорогие братия и сестры, носит название Недели Крестопоклонной, потому что Церковь в этот день для нас с вами износит Святой Крест, призывая совершать перед ним особое поклонение. И вот такое интересное сочетание – прославляется Воскресший Христос в воскресный день и почитаются Его страдания на Кресте.

Одна из бед нашего современного общества – это незнание богослужения Церкви и традиции церковной жизни в целом. Церковная жизнь – это не только нахождение в храме Божьем, потому что можно в нем находиться и не быть участником богослужения. Вот как маленький ребенок в храме кричит и не понимает, что происходит вокруг него. Своим криком он может отвлекать людей и мешать понимать богослужение. Вместе с тем, и этот ребенок призван участвовать в церковной жизни. И по мере взросления, осознания, воцерковления человек становится знатоком богослужебной жизни Русской Православной Церкви.

В Крестопоклонную Неделю Крест износится для христианина не просто так. Предлагается нашему вниманию Крест Христов, конечно же, для того, чтобы укрепить в подвиге поста. Но если мы посмотрим на канон этого дня, который читался за утреней в субботу вечером, то увидим что-то необычное для нас. Канон, построенный по своему принципу, каждую из составляющих его частей, песней, начинает с первой строфы – так называемого ирмоса. Так вот ирмосы канона Крестопоклонной Недели – это ирмосы пасхального канона «Воскресения день…». Весь сегодняшний канон более посвящен теме Воскресения, нежели Страданий Христа. Более того, первые тропари каждой песни посвящены исключительно теме Воскресения Христа, благовестия мироносицам, явлению ангелу у гроба, и так далее.

Митрополит Вениамин (Федченков) писал, что если бы, как и предполагается, этот канон запели по-пасхальному, мы сразу услышали в Неделю Креста как бы прорыв Пасхи.

Почему же происходит именно так? Если соединение тем Воскресения Христа и Его Страданий вызывает у нас некоторое недоумение, то, значит, мы еще чего-то не понимаем в нашей вере. Можно обратиться к опыту Церкви, которая устами своих святых гимнографов и догматистов соединяет вместе понятия Страданий и Воскресения Христа. Да и вообще, разделить эти понятия, в принципе, до конца невозможно, как и невозможно разделить саму человеческую жизнь. А мы пытаемся это разделить и поставить одно – отдельно, другое – отдельно, здесь нужно одно настроение – постное и скорбящее, там же надо радоваться. Но сама христианская церковная жизнь не является определенной однозначно; это, скорее, сочетание разных, порой противоположных в наших глазах понятий. Более того, если мы обратимся к содержанию богослужения Страстной седмицы, то увидим, какие разные мысли собраны там – не только мысли о страданиях Христа и сокрушение о собственных грехах, но и чаяние Воскресения Христова, и глубокое догматическое осмысление явления Бога во плоти, и многое другое.

Получается, что наша привычка разделить все, разложить все по полочкам, – наш такой «научный» подход – становится несколько ошибочным. Эта «научность» свои корни производит из далекого времени античной философии. В ней, в атомистической теории в частности, пытались все разделить на универсальные элементы ­– атомы; все разделить и снова все из них собрать. Но возьмите простую кошку, разделите ее на атомы и попробуйте собрать вновь, – останется один лишь труп. Это свидетельство тому, что есть нечто выше, чем набор составляющих частей. Это жизнь.

Так и в каждом человеке, кроме отдельных элементов, дышит жизнь. Так и в христианской богослужебной традиции, кроме отдельных действий, обрядов, гимнографических текстов, и т.д., присутствует особая жизнь. Жизнь – это живая традиция Церкви. Именно по этой традиции определяется степень нашей с вами церковности.

Можно очень долго рассуждать на тему: каковы требования, предъявляемые к человеку для того, чтобы этого человека можно было бы назвать Христовым. Но вопрос этот очень насущен, потому что в какой-то момент каждый из нас становится перед выбором того, что ему нужно сделать, чтобы оказаться с Богом.

Достаточно ли для этого читать Священное Писание? Слово Божие открывает для нас удивительную картину человечества, жаждущего Бога, слова Писания повествуют о том, как является Бог во плоти, распинается и воскресает, как живет Церковь в первые годы. Но регулярное чтение Писания, исследование, эрудированность в нем не приближает нас к Богу. Слово Божие – это инструмент согревания в себе веры.

Можно ли обойтись одной внешней формой церковной жизни? Нет, но, к сожалению, такое бывает. Мы можем увидеть человека, глубоко традиционного во внешнем церковном поведении. Он – регулярный посетитель богослужений. Утреннее и вечернее молитвенное правило для него – это норма, от которой он не отступает, не отступает год, два, десять, двадцать, и так далее, – может, всю жизнь. Но при этом, к сожалению, его остальное поведение не может быть отнесено к христианскому наследию.

Оказывается, можно быть человеком «церковным», но не Христовым. Получается, что внешняя форма поведения соединяется с отсутствием внутреннего наполнения.

Итак, это очень серьезный вопрос: что же делает нас близкими к Богу? На этот вопрос священномученик Иларион, архиепископ Верейский, выдающийся богослов и виднейший богослов начала XX столетия, отвечал, что и в Древней Церкви и в современные дни единственным свидетельством принадлежности человека ко Христу была и является связь с Церковью, его церковность. Церковность в самом высоком смысле слова, которая сводится не только к хорошей и высокой морали.

Быть просто нравственным и быть Христовым – это не одно и то же. Недостаточно только обладать высокой моралью. Почему? Да вот хотя бы потому, что примеры недавнего советского общества нам дают примеры людей, хороших, – Павел Корчагин и прочие ­– которые честны, искренни, могут быть самопожертвенными в общении людьми, борются за правду. Но, вместе с тем, в этих людях мы не видим и следа действенного Христова посещения, в них нет веры. Ведь советское общество и его идеалы создали страшную вещь – ужасный тип человека морального, но бездуховного.

Так что мораль и духовность – это не одно и то же. Быть церковным внешне и быть духовным – тоже, в общем-то, нетождественные вещи. Духовность – это особое понятие, оно должно проявляться и в церковность и в подлинной нравственности.

Так что как мы не можем разделить жизнь Христа Спасителя на отдельные Страдания и Воскресения, так и собственную жизнь не в состоянии мы разделить. Жизнь Богочеловека – Бога, пришедшего во плоти – должна для нас быть единой от Вифлеема до Голгофы. Это жизнь первого Человека на земле, который воплотил величайшую норму – исполнил во всем волю Бога и Отца. Не было ни единого момента в его жизни, когда Его воля как человека отклонилась от воли Божественной. Крест, который мы прославляем, – это свидетельство полного послушания Божественной воле: даже до смерти Христос идет для того, чтобы исполнить Божественный замысл о человечестве, чтобы прийти и спасти человека, чтобы в те драгоценнейшие дни и годы ходить по земле и призвать к себе все человечество, чтобы в себе самом обновить человека и через приобщение Своим Телу и Крови навечно соединить его в себе.

Приобщение к живой церковной традиции (не к форме, а к содержанию нашей веры) – это причащение Святых Христовых Таин, оно и будет знаком нашей принадлежности Богу. Весьма отрадно видеть, что из года в год, стремление людей к Чаше Жизни увеличивается: и юные, и старые, – люди разных возрастов, образования, положения, – все они стремятся к Богу.

В таинственном моменте приобщения Тела и Крови Господа открывается для человека новая жизнь. Этот дар нужно ценить, ведь уже здесь, на земле, для нас с вами наступает Небо.

И вот из примера жизни, являемой нам Христом, необходимо нам понять, что нельзя нашу жизнь разделять. Но, к сожалению, такое встречается: вот время Великого поста – это, значит, время покаяния: надо работать над собой, чтобы совершить духовный подвиг. И все это верно. Но если человек всю жизнь провел в лености? Есть опасность, что стремясь сделать что-то необычное, человек может навредить себе. Получается, что занимается он некой духовной эквилибристикой. Пытается сделать прыжок, но, как мы знаем, в занятии спортом нужно не только желание, но и определенный опыт. Что же говорить о духовной жизни, которую святой апостол Павел сравнивает с бегом на ристалище. Здесь тоже нужен опыт и духовный совет пастыря, иначе после такого первого «духовного» прыжка человек подвернет ногу и будет стоять в стороне, смотря на выступления других «духовных» акробатов.

Все же, духовная жизнь человека должна быть естественным процессом в течение всей его жизни. Покаяние не может быть ограничено днями Святой Четыредесятницы. Да, мы призваны в это время к покаянию и должны в эти дни активизировать его, но не можем потом, после поста, отказаться от него. Изменение человека должно быть лейтмотивом всей его жизни. На как Христос всю Свою жизнь исполнял Божественную волю, так и мы призваны в течение жизни не уклоняться от Бога. А то получается, что в какой-то момент мы стремимся к Богу, в какой-то отходим от Него, то находимся в храме и молимся, то предаемся свои страстям, поступая в жизни от ветра главы своея. Прямо как в жизни известного исторического персонажа Ивана Васильевича Грозного, который то молится вовсю, грехи замаливая, то режет сотнями людей. Так и мы в жизни, к сожалению, из крайности в крайность бросаемся. Но христианство, если мы посмотрим святоотеческую аскетическую литературу, призывает нас к срединному, так называемому золотому пути. Во всей жизни человека нужно избегать крайности: как говорят отцы, не бежать вперед и не отставать.

Так к Богу идти постепенно можно всегда. Может, исполняя малое правило, но не уклоняясь от него никогда. И тогда в нашей жизни появится хоть какое-то здравое направление. Первый нормальный вектор в нашей жизни – это стремление к Богу.

Поэтому, вступая в общения с Богом здесь, мы уже становимся участниками блаженства, обещанного нам в вечности. Ведь если человек призван к общению с Богом на небе, то, если это общение начинается на земле, – а оно начинается в Церкви Христовой, то Небо уже становится для человека доступным на земле. Так наше спасение открывается перед нами уже сейчас в моменты церковной жизни.

Человек, стремящийся ко Христу, должен идти за Ним всегда. И, как следствие, избегать страстей мы должны не потому что они сами по себе такие противные и Богу неприятно, что мы ими занимаемся, а потому что страсти отвлекают нас от Бога. Они становятся препятствием постоянному стремлению к Богу. Обладаемый страстью человек больше думает о реализации ее, нежели о Боге. Потому и говорим мы, что человек страстный Царство Божие не наследует не потому, что страсти – это некий волчий билет, обладателю которого закрыт вход в вечность, а потому, что страсти – это стена, мешающая нам полноценному общению с Богом.

Гордый человек или тщеславный, самолюбивый или леностный, тратя себя на страсти, может о Боге даже и не вспомнить. И как в 60-ые года любил повторять Н.С. Хрущев: «Гагарин в космос летал, а Бога не видел», так и мы можем добавить к этой фразе небольшие слова из опыта христианской жизни: «если человек на земле Бога не увидел, то вряд ли увидит Его на Небе». Если мы сейчас в своей земной жизни не начнем исправляться, не будем стремиться к Богу постоянно, вне зависимости от дня года, приобщаясь к открытой нам в Воплощении Божественной природе, приобщаясь к плодам Его славных Страданий и Воскресения, то Господь будет в нашей жизни и сейчас и в вечности. Если же Бога не найдем и будем слепо следовать собственному поврежденному и разбитому грехом сознанию, то, к сожалению, эта разбитость будет продолжаться всю жизнь.

Отныне каждый человек может идти со Христом. Этот добрый путь пускай не будет пустым, – каждый призван к Богу. Господь да управит нас на этом пути.

Аминь.

Последнее изменение Среда, 03 Апрель 2013 08:00

Патриарх

Патриарх Московский и всея Руси КириллЯ поражен всему тому, что увидел в Угрешской обители. Из руин, из праха восстала не просто красота — святыня. Конечно, здесь виден труд многих людей... Это не просто совместные усилия на очередной стройке, это есть особое действие, которое направлено на возрождение веры, а значит — на благо людей и всей нашей страны. Это служение Богу всего нашего народа. Угрешская обитель являет собой наглядный пример такого созидания. Рядом с такой святыней и такой красотой не может быть некрасивой жизни.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл,
Николо-Угрешский монастырь. 19.12.2008 г.

Прп. Пимен Угрешский

Преподобный Пимен (в миру Петр Дмитриевич Мясников) родился 10 августа 1810 года в городе Вологде. Родители его, Дмитрий Афанасьевич и Авдотья Петровна, были люди благочестивые, честные и достаточные и происходили из торгового сословия.

Календарь





  


© Николо-Угрешский монастырь. Все права защищены.
Alekcandrina.ru | Создание и продвижение сайтов.

Яндекс.Метрика

Логин или Зарегистрироваться

Авторизация