Проповедь иеродиакона Иова в неделю Крестопоклонную

Сегодняшнее воскресенье, дорогие братия и сестры, носит название Недели Крестопоклонной, потому что Церковь в этот день для нас с вами износит Святой Крест, призывая совершать перед ним особое поклонение...

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодняшнее воскресенье, дорогие братия и сестры, носит название Недели Крестопоклонной, потому что Церковь в этот день для нас с вами износит Святой Крест, призывая совершать перед ним особое поклонение. И вот такое интересное сочетание – прославляется Воскресший Христос в воскресный день и почитаются Его страдания на Кресте.

Одна из бед нашего современного общества – это незнание богослужения Церкви и традиции церковной жизни в целом. Церковная жизнь – это не только нахождение в храме Божьем, потому что можно в нем находиться и не быть участником богослужения. Вот как маленький ребенок в храме кричит и не понимает, что происходит вокруг него. Своим криком он может отвлекать людей и мешать понимать богослужение. Вместе с тем, и этот ребенок призван участвовать в церковной жизни. И по мере взросления, осознания, воцерковления человек становится знатоком богослужебной жизни Русской Православной Церкви.

В Крестопоклонную Неделю Крест износится для христианина не просто так. Предлагается нашему вниманию Крест Христов, конечно же, для того, чтобы укрепить в подвиге поста. Но если мы посмотрим на канон этого дня, который читался за утреней в субботу вечером, то увидим что-то необычное для нас. Канон, построенный по своему принципу, каждую из составляющих его частей, песней, начинает с первой строфы – так называемого ирмоса. Так вот ирмосы канона Крестопоклонной Недели – это ирмосы пасхального канона «Воскресения день…». Весь сегодняшний канон более посвящен теме Воскресения, нежели Страданий Христа. Более того, первые тропари каждой песни посвящены исключительно теме Воскресения Христа, благовестия мироносицам, явлению ангелу у гроба, и так далее.

Митрополит Вениамин (Федченков) писал, что если бы, как и предполагается, этот канон запели по-пасхальному, мы сразу услышали в Неделю Креста как бы прорыв Пасхи.

Почему же происходит именно так? Если соединение тем Воскресения Христа и Его Страданий вызывает у нас некоторое недоумение, то, значит, мы еще чего-то не понимаем в нашей вере. Можно обратиться к опыту Церкви, которая устами своих святых гимнографов и догматистов соединяет вместе понятия Страданий и Воскресения Христа. Да и вообще, разделить эти понятия, в принципе, до конца невозможно, как и невозможно разделить саму человеческую жизнь. А мы пытаемся это разделить и поставить одно – отдельно, другое – отдельно, здесь нужно одно настроение – постное и скорбящее, там же надо радоваться. Но сама христианская церковная жизнь не является определенной однозначно; это, скорее, сочетание разных, порой противоположных в наших глазах понятий. Более того, если мы обратимся к содержанию богослужения Страстной седмицы, то увидим, какие разные мысли собраны там – не только мысли о страданиях Христа и сокрушение о собственных грехах, но и чаяние Воскресения Христова, и глубокое догматическое осмысление явления Бога во плоти, и многое другое.

Получается, что наша привычка разделить все, разложить все по полочкам, – наш такой «научный» подход – становится несколько ошибочным. Эта «научность» свои корни производит из далекого времени античной философии. В ней, в атомистической теории в частности, пытались все разделить на универсальные элементы ­– атомы; все разделить и снова все из них собрать. Но возьмите простую кошку, разделите ее на атомы и попробуйте собрать вновь, – останется один лишь труп. Это свидетельство тому, что есть нечто выше, чем набор составляющих частей. Это жизнь.

Так и в каждом человеке, кроме отдельных элементов, дышит жизнь. Так и в христианской богослужебной традиции, кроме отдельных действий, обрядов, гимнографических текстов, и т.д., присутствует особая жизнь. Жизнь – это живая традиция Церкви. Именно по этой традиции определяется степень нашей с вами церковности.

Можно очень долго рассуждать на тему: каковы требования, предъявляемые к человеку для того, чтобы этого человека можно было бы назвать Христовым. Но вопрос этот очень насущен, потому что в какой-то момент каждый из нас становится перед выбором того, что ему нужно сделать, чтобы оказаться с Богом.

Достаточно ли для этого читать Священное Писание? Слово Божие открывает для нас удивительную картину человечества, жаждущего Бога, слова Писания повествуют о том, как является Бог во плоти, распинается и воскресает, как живет Церковь в первые годы. Но регулярное чтение Писания, исследование, эрудированность в нем не приближает нас к Богу. Слово Божие – это инструмент согревания в себе веры.

Можно ли обойтись одной внешней формой церковной жизни? Нет, но, к сожалению, такое бывает. Мы можем увидеть человека, глубоко традиционного во внешнем церковном поведении. Он – регулярный посетитель богослужений. Утреннее и вечернее молитвенное правило для него – это норма, от которой он не отступает, не отступает год, два, десять, двадцать, и так далее, – может, всю жизнь. Но при этом, к сожалению, его остальное поведение не может быть отнесено к христианскому наследию.

Оказывается, можно быть человеком «церковным», но не Христовым. Получается, что внешняя форма поведения соединяется с отсутствием внутреннего наполнения.

Итак, это очень серьезный вопрос: что же делает нас близкими к Богу? На этот вопрос священномученик Иларион, архиепископ Верейский, выдающийся богослов и виднейший богослов начала XX столетия, отвечал, что и в Древней Церкви и в современные дни единственным свидетельством принадлежности человека ко Христу была и является связь с Церковью, его церковность. Церковность в самом высоком смысле слова, которая сводится не только к хорошей и высокой морали.

Быть просто нравственным и быть Христовым – это не одно и то же. Недостаточно только обладать высокой моралью. Почему? Да вот хотя бы потому, что примеры недавнего советского общества нам дают примеры людей, хороших, – Павел Корчагин и прочие ­– которые честны, искренни, могут быть самопожертвенными в общении людьми, борются за правду. Но, вместе с тем, в этих людях мы не видим и следа действенного Христова пос