Алексей Александрович Федотов: «Если христианин любит Господа Иисуса Христа и ощущает Евхаристию средоточием своей жизни, то все остальное приложится: и уважение к традиции, и к иерархии… »

Вашему вниманию  предлагается интервью с Алексеем Александровичем Федотовым, религиоведом, доктором исторических наук, кандидатом богословия, писателем, журналистом, профессором Ивановского филиала НОУ ВПО «Институт управления».

Он в  1998 году окончил Православный Свято-Тихоновский богословский институт. Ученая степень кандидата исторических наук за диссертацию «Русская Православная Церковь в 1960-1990-х гг.: внутрицерковная жизнь и взаимоотношения с государством (по материалам Владимирской, Ивановской и Костромской областей)» была присуждена диссертационным советом Ивановского государственного университета 2 декабря 2000 года и утверждена ВАК РФ в 2001 году. Патриархом Московским и всея Руси Алексием 12 апреля 2002 года было присвоено церковное ученое звание доцента. Ученая степень кандидата богословия присуждена решением диссертационного Ученого совета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета от 18 мая 2005 года; данное решение было утверждено Патриархом.  Ученая степень доктора исторических наук присуждена Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки Российской Федерации 29 января 2010 года на основании защиты в Ивановском государственном университете 24 апреля 2009 года диссертации «Русская Православная Церковь в 1943-2000 гг.: внутрицерковная жизнь, взаимоотношения с государством и обществом (по материалам Центральной России)». Автор около 300 научных, научно-популярных, литературно-художественных и газетных публикаций. Был отмечен государственными, церковными, ведомственными и общественными наградами.

- Вы активно занимаетесь исследованием одного из сложнейших и интереснейших периодов истории Русской Церкви – временем так называемых «хрущевских» гонений. Безусловно, это был нелегкий период для церковной жизни. Вместе с тем, люди Церкви часто говорят, что отсутствие гонений для Церкви – это худшее из гонений. На Ваш взгляд, 1960-1980-е годы могут ли подтвердить этот тезис? Сравнивая современность и те годы, какие сходства и различия в церковной жизни Вы находите?

- Я занимаюсь изучением более широкого периода – моя докторская диссертация была посвящена различным аспектам церковной жизни в Центральной России в 1943-2000 гг., диссертация кандидата богословия рассматривала Ивановскую, Костромскую и Владимирскую епархии в 1917-1990-е годы. При этом рассматривались материалы самых разных архивов: Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного архива социально-политической истории, Государственных архивов Ивановской, Владимирской, Костромской, Тульской, Смоленской, Калужской, Ярославской, Московской, Тверской, Рязанской областей, центрального архива города Москвы, архива УФСБ России по Ивановской области, архива Ивановского епархиального управления и некоторых других церковных архивов. Были беседы с сотнями самых разных людей, которые лично прекрасно представляли, что такое церковная жизнь в 1960-1980-е годы. Это и архиереи, и заместитель председателя Совета по делам религий, и областные уполномоченные Совета, и священнослужители, и члены церковных советов, и прихожане, т.е. с самых разных позиций была возможность узнать мнение людей. И, конечно, знакомство с работами исследователей, рассматривавших проблему до меня. Поэтому видение того, о чем Вы спросили, у меня, конечно, есть.

Инициированные Н.С. Хрущевым антицерковные репрессии были ведь не очень продолжительны: с 1958 по 1964 годы. Условно их можно разделить на два этапа: с 1958 по 1961 год, когда государственное законодательство приводилось в соответствие с новой религиозной политикой,  и с 1961 года, когда уже церковные структуры принимали решения (на уровне Священного Синода, Архиерейского Собора, а затем и приходских собраний) о реформе приходского управления, отстранившей священнослужителей от управления приходами. Окончание этих репрессий связано с отставкой Н.С. Хрущева. И 1965-1988 годы были своего рода периодом стагнации во внутрицерковной жизни, когда государство уже не предпринимало прямых репрессий, но церковная жизнь была загнана в очень жесткие рамки. Но внутри этих рамок те священнослужители и другие, связанные с церковными структурами люди, если они соглашались жить по определенным атеистическим государственным правилам, могли иметь вполне сытую, благополучную и обеспеченную, по меркам того времени, жизнь. Но ведь нельзя сказать, что не было гонений в это время. Они были, стоило лишь чуть возмечтать о религиозной свободе, чтобы вся твоя благополучная жизнь потерпела крах.

И вот в отношении тезиса о том, что «отсутствие гонений для Церкви – это худшее из гонений»… Это очень жестокие слова, конечно, но определенная правда в них есть. В годы гонений из Церкви уходят случайные люди, разлагающие церковную структуру изнутри. Почему не могу полностью согласиться с этим тезисом: те люди, которые мечтают о гонениях, чтобы показать твердость своей веры, имеют очень много шансов стать первыми, кто отойдет от Церкви. Помните, как апостол Петр говорит Христу: «Если и все отрекутся, я не отрекусь». А Господь говорит, что в самое ближайшее время Петр трижды отречется… И история Церкви множеством примеров подтверждала потом, что неразумно поступают те, кто искусственно желает ухудшить то положение, которое имеет.

Что касается сравнения современности с периодом 1965-1988 гг.: это сложный вопрос, о котором можно очень много говорить. Если очень тезисно: тогда религиозная жизнь была поставлена под контроль государства посредством очень разветвленной сети государственных и окологосударственных структур. Один уполномоченный Совета не мог бы отследить все проявления религиозной жизни. И вот при каждом райисполкоме были созданы комиссии содействия контролю за соблюдением законодательства о религиозных культах. Общее число членов этих комиссий было большим, чем число священнослужителей, поэтому тотальный контроль был возможен не только за каждым из них, но и за всеми активными прихожанами. В числе членов церковных советов было очень много своего рода «агентов влияния», которые в созидательной жизни советского общества были ни на что не годны, а внутри церковной ограды могли паразитировать, в прямом смысле этого слова, ничего не делать, а деньги получать. В их задачу входило отвратить от Церкви как можно больше людей. Уполномоченный, в сущности, малозначимый советский чиновник, и члены комиссий содействия опирались в своей деятельности на поддержку уже могущественных партийных идеологических структур, в распоряжении которых были и силовые и материальные рычаги влияния, так как вся государственная машина работала на КПСС. Любого человека хоть тогда хоть сейчас, используя эти механизмы, можно очень легко «закрыть». Яркий пример -  архиепископ Иов, в 1973-1977 гг. Ивановский и Кинешемский, который пробовал противостоять в годы так называемых «хрущевских гонений» закрытию храмов и по экономическому обвинению был осужден на три года. И, конечно, священнослужитель, да и мирянин, решивший пытаться реализовать на практике свободу совести, гарантированную ему Советской Конституцией, был обречен. В 1990-е годы церковная жизнь отличалась очень большой свободой, когда все то, что годами запрещалось, стало возможным. Но возможным стало и много негативного: уже новые формы «духа мира» вошли в церковную ограду…  Сейчас церковная жизнь выгодно отличается от периода 1965-1988 гг. тем, что чисто атеистические структуры не имеют права распоряжаться церковными делами. Однако внутренняя забюрократизированность церковных структур стала на порядок выше, чем внешняя того времени. Положение духовенства, думаю, в чем-то схоже: тогда оно было зависимо от одних структур, сейчас от других, но в массе своей оно как тогда, так и сегодня несвободно в очень широком смысле этого слова. Как итог – появление сегодня дефицита кадров духовенства, преодоленного в целом в 1990-е и в начале 2000-х.

- Сегодня часто высказывается мнение, что в советское время положение Церкви было более стабильным, чем в условиях современной жизни. Согласны ли Вы с этим?

- Что значит «стабильным»? Положение Церкви постоянно изменялось даже в рамках фактически одного и того же законодательства о религии, действовавшего в 1929-1990 годах. Разве мы можем сравнить кровавые репрессии 1930-х годов с экономическими репрессиями 1958-1964 годов или, тем более, с церковным возрождением 1988-1990 годов? А ведь это все «советское время».

– Протодиакон А.Кураев несколько лет назад сказал, что большинство архиереев Русской Церкви до сих пор живут в Советском Союзе? Согласны ли Вы с этим мнением? Преодолели мы в нашей жизни идеологическое наследие советской системы?

- Думаю, что положение архиереев сейчас кардинально отличается от того, которое они имели в СССР. «Советский» архиерей был как бы в «золотой клетке»; он не имел никаких реальных полномочий по управлению епархией, ему порой приходилось проявлять чудеса изворотливости в общении с мелкими советскими чиновниками, если он хотел что-то практическое решить. А вот в 1990-е многие архиереи получили возможность почувствовать себя «баринами» (естественно, не все ею воспользовались) в условиях почти бесконтрольной власти над людьми и материальными ресурсами. Но потенциальную возможность получили не только архиереи, но и некоторые священники. Поэтому уже в 1990-е никто из архиереев в Советском Союзе не жил: это были совершенно иные менталитет и мироощушение. А сейчас архиереи оказываются вписанными в общецерковную вертикаль в рамках проводимой реформы епархиального управления и создания митрополий. Это уже третье их положение, которое пока рано характеризовать исследователям. В отношении идеологического наследия советской системы – оно ведь очень многогранно. И есть некоторые вещи, которые, может быть,  стоит возрождать на уровне государственной политики: любовь к Родине, бескорыстие, братство народов, умение видеть дальше своих сегодняшних частных узких интересов.

- В 1960-1970-е активно действовало движение диссидентов, ратовавших за активизацию церковной жизни в Советском Союзе и боровшихся со сложившимся характером церковно-государственных отношений. Правы ли были они тогда, на Ваш взгляд? Как Вы оцениваете их деятельность и отношение их сторонников с позиций современных реалий церковной жизни?

- Я не думаю, что правомочно оценивать диссидентское движение как что-то однородное. Там были и герои веры, были и те, кто боролся ради борьбы. Некоторые из диссидентов и чересчур увлекшихся политикой священников ушли в раскол, есть пример и перехода в ислам. Думаю, что если давать оценку диссидентам, то именно сквозь призму того, что  двигало каждым из них. Ну и плоды их деятельности в исторической перспективе также должны быть учтены.

- Кто из иерархов послевоенной России представляет для Вас наибольший интерес и почему?

- Из тех, с кем мне приходилось лично общаться, я бы, в первую очередь, назвал моего духовного отца архиепископа Амвросия (Щурова), в настоящее время находящегося на покое. Это удивительный архиерей. Когда он был назначен на Ивановскую кафедру в 1977 году, там было всего 44 прихода. Когда он уходил на покой в 2006 году, то в епархии было 12 монастырей и свыше 170 приходов, духовная семинария, несколько православных школ. Человек удивительной доброты, очень смиренный, каждому умеющий найти нужные именно ему слова… Кстати, за последние годы из числа рукоположенных Владыкой Амвросием священников уже пять были призваны к архиерейскому служению. А так мне приходилось общаться с разными архиереями. Эпизодически – и со Святейшим Патриархом Алексием, и со Святейшим Патриархом Кириллом, когда он был митрополитом Смоленским и Калининградским. Из тех, кого я лично не знал, через свои книги, наибольшее влияние на меня оказал митрополит Антоний (Блум).

- Как Вы оцениваете значение деятельности митрополита Никодима (Ротова) и его учеников-иерархов?

- В фильме «Женитьба Бальзаминова» одна из героинь сказала примерно следующую фразу: «Как можем мы, скудные люди, рассуждать о Божьих планидах?» Вот и я – кто такой, чтобы оценивать митрополита Никодима и его учеников-архипастырей, среди которых Патриарх Кирилл? Их деятельность многогранна и неоднозначна, как все масштабное; она тесно связана с историческими реалиями времени, в которое осуществлялась и осуществляется.

 - Последние годы советской власти были отмечены массовой по сравнению со всем советским временем канонизацией святых. Поместные  Соборы 1988 года и 1990 года, Архиерейский Собор 1989 года вместе прославили 12 святых, среди которых был и святитель Тихон, патриарх Всероссийский, преставившийся ко Господу в 1925 году.  В чем заключается значение этих канонизаций?

- На мой взгляд, свидетельство Церкви о святости кого-то из ее членов значимо не для него, а для тех, кто обращается к нему за молитвенной поддержкой. В тех условиях это был шаг к новому ощущению церковности, «не советскому». Как сказал на Поместном Соборе 1988 года Г.Н. Лопаев из Калининской епархии, «…в изданиях Московской Патриархии чудеса позволялись только в далекие времена. Мало того – в Минеях даже русские святые прошедших времен представлены, скорее, как строители, администраторы и в самой меньшей степени как люди, отмеченные Самим Богом, то есть чудотворцы, прозорливцы. А ведь ничто так не вдохновляет к деятельной жизни, как православная мистика».

И на Поместном Соборе 1988 года, пусть и не совсем прямо, в выступлении митрополита Сурожского Антония прозвучали и слова о необходимости прославления новомучеников и исповедников ХХ века. Он сказал тогда: «Единственные люди, которые молчат о том, что только героическая верность и стойкость тысяч неизвестных людей спасла Церковь от совершенного разрушения – это мы. И мы могли бы хоть какой-нибудь фразой в нашем Послании, не говоря о новомучениках, не употребляя таких слов, которые, может быть, оскорбят чей-то слух, указать на то, что мы благодарим Бога, что за все ХХ столетие в Русской Православной Церкви оказались свидетели веры, которые до крови, до плахи, до жизни, до муки сумели остаться верными Христу, Который искупил их и спас, и этим они прибавили к сиянию и святости в Русской Церкви». По тем временам это были смелые слова, проблему гонения на Церковь со стороны безбожной власти было принято обходить. И это был уже шаг на пути к Архиерейскому собору 2000 года, официально прославившему новомучеников и исповедников Российских.

- Какие уроки вынесла Русская Церковь, претерпев гонения при Хрущеве и его преемниках?

- Я не думаю, что имею право говорить от имени Русской Церкви. Это прерогатива Священноначалия.

- Известно Ваше внимание к творчеству английского писателя Клайва Стейплза Льюиса. По конфессиональной принадлежности он – англиканин. Но Вы, да и многие православные христиане, положительно оцениваете его произведения. Что в них такого ценного можно найти для православного христианина?

- Дело в том, что даже в своих теологических трактатах К.С. Льюис не писал ничего, что шло бы резко вразрез с православным учением. Но большую ценность представляют его художественные произведения. Он посмел говорить о Христе в мире, который хотел о Нем забыть. Через свои сказочные образы Льюис очень многим помог вновь найти то бесценное, что казалось безвозвратно утраченным. И я бы не говорил, что Льюис англиканин, как о чем-то определяющем его сущность: да, он уважал традицию, в которой вырос, но, в первую очередь, он христианин. Как и ставший католиком Гилберт Кийт Честертон.

- Известно, что в своей юности Льюис испытал религиозный кризис, потерял веру. Сейчас приходится наблюдать молодых людей, которые, придя в Церковь, теряют горение в вере, охладевают к церковной жизни. Может ли Льюис им помочь? Что вы посоветуете им (в том числе и из трудов Льюиса)?

- Вообще английская литература рубежа 19-20 веков во многом связана с поиском утраченного Рая. Я об этом писал, об этом много можно говорить. Помочь тому, кто утратил веру в результате какого-то жизненного кризиса, если этот человек не закрылся до конца, может вообще все что угодно: Дух Божий дышит, где хочет. У меня самого был случай, когда моя кошка посмотрела мне в глаза, после чего мне стало стыдно, и я не сделал некоторых непоправимых поступков… Из трудов Льюиса можно порекомендовать «Кружной путь, или Блуждания паломника» и «Настигнут радостью», из трудов Честертона  - «Вечного человека» и «Ортодоксию». Но нет готовых рецептов, что вот именно это всем поможет. Ведь даже Евангелие многие читают и не видят, что прочитали… Меня впечатлило, как один человек рассказывал, что у него была депрессия, он думал, что положение безвыходное, а посмотрел фильм «Убить Билла» Квентина Тарантино и подумал: «Вот девушке действительно плохо. А я ведь мужик, чего себя распустил: по сравнению с ее проблемами мои -  ерунда». И взял себя в руки. Но это единичный случай, разумеется. А в целом – кризис часто бывает необходим для того, чтобы перейти на другую ступень духовной жизни.

- В 1920-30ые годы англикано-православный диалог был весьма активным. Сейчас, в силу либеральных перемен на западе, он сводится к минимуму. Возможно, что Восточная Церковь сможет повлиять на Англиканскую и вернуть ее к поиску традиции Древней Неразделенной Церкви? Как нам избежать соблазна рационализации и либерализации церковной жизни?

- Мне кажется, что вряд ли Восточная Церковь сможет повлиять на Англиканскую, с учетом всех тех негативных перемен, которые произошли в ней в последнее время. Поскольку же контакты идут на уровне людей, то как бы не произошло обратного влияния – не на уровне общецерковных документов, но на уровне частных поступков тех, кто будет осуществлять эти контакты. Вообще, как мне показывает мой опыт, при взаимном общении двух разных культур, представители культуры, более потакающей человеческим страстям, могут быть более успешны во влиянии на тех, с кем соприкасаются… В отношении того, как избежать соблазна рационализации и либерализации церковной жизни, думаю, что если христианин любит Господа Иисуса Христа и ощущает Евхаристию средоточием своей жизни, то все остальное приложится: и уважение к традиции, и к иерархии, и каждому, искренне ищущему, Господь покажет, какое вполне уместное служение он может осуществлять в непростых современных условиях.

Последнее изменение Среда, 06 Август 2014 16:03

По святым местам

Патриарх

Патриарх Московский и всея Руси КириллЯ поражен всему тому, что увидел в Угрешской обители. Из руин, из праха восстала не просто красота — святыня. Конечно, здесь виден труд многих людей... Это не просто совместные усилия на очередной стройке, это есть особое действие, которое направлено на возрождение веры, а значит — на благо людей и всей нашей страны. Это служение Богу всего нашего народа. Угрешская обитель являет собой наглядный пример такого созидания. Рядом с такой святыней и такой красотой не может быть некрасивой жизни.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл,
Николо-Угрешский монастырь. 19.12.2008 г.

Собор Угрешских святых

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 7 сентября 2012 года наместник Николо-Угрешского монастыря игумен Варфоломей совершил чин малого освящения храма, посвященного Собору Угрешских святых.

С того момента празднование Собора Угрешских святых совершается ежегодно во второе воскресенье сентября.

Suffix " clear"

Календарь





  


© Николо-Угрешский монастырь. Все права защищены.
Alekcandrina.ru | Создание и продвижение сайтов.

Яндекс.Метрика

Логин или Зарегистрироваться

Авторизация