Всероссийский пастырь: святой Иоанн Кронштадтский.

На рубеже XIX – XX веков. Его имя было известно миллионам в России. Он был не только одним из самых почитаемых, но и самых любимых народом священников. Подвижник, молитвенник, проповедник покаяния, отец Иоанн Сергиев был тем ярким духовным светочем, которые десятилетиями отогревают мрак и холод вокруг.

Ему безусловно верили. И тем яростнее преследовали его память идеологи большевистского государства, стараясь опорочить его, высмеять, унизить плоды его жизни и духовного подвига. — Его слово служило им обличением, его духовные дарования – опровержением атеистической идеологии. Умершего, его противники ненавидели его как живого. Но, несмотря на все запреты, на протяжении 70 лет народ привычной дорогой шел на Карповку  – к месту его упокоения, доверяя ему свои беды, прося молитвенной помощи. Многие свидетельствуют, что такая мощная молитва, как у отца Иоанна, — дается, может быть, одна на несколько миллионов. Сегодня его почитают на родине как праведного…

В Кронштадт

От Ораниенбаума до Кронштадта, на протяжении восьми верст, почти беспрерывно тянулись подводы с пассажирами, и все – «к батюшке». При въезде в город гостей встречали услужливые хозяйки квартир. Вот, наконец, и Андреевский собор, где он служил. К утрене храм, вмещавший несколько тысяч человек, бывал полон. В боковую дверь входил батюшка, начиналась Божественная литургия.

Всех, кто оказывался здесь впервые, удивляла чрезвычайная простота его службы. Это было не привычное певучее чтение: голос отца Иоанна звучал ясно, прерывисто, каждое слово слышалось, обретало смысл, как будто впервые. Видно было, что оно льется из глубины чистой души. Он мог выйти из алтаря и присоединиться к певчим. Пел с воодушевлением, выделяя интонацией отдельные слова.

Андреевский собор в Кронштадте

Едва заканчивалась служба, как отец Иоанн оказывался стесненным со всех сторон. Один из паломников с сочувствием спросил как-то служителя храма:

— Неужели это у вас всегда так?

Сторож только сокрушенно вздыхал в ответ:

- Эх, милый, ежели бы так всегда. А то вот под Успенье так как есть сшибли с ног батюшку.

— То есть как?

— А так, сронили вовсе наземь и пошли по ем, как по мураве.

— Ну а он что?

— Известно, — агнец Божий, — встал, перекрестился и хоть бы словечко…

Но и в этом «море» отец Иоанн творил про себя молитву. Можно было наблюдать такие сцены. Вот, хорошо одетая дама передает ему пакет, а он тут же благословляет его заплаканной женщине в стареньком платье. Первая невольно вскрикивает: «Да ведь там же пять тысяч рублей!» — по дореволюционному курсу сумма огромная, — а на это слышит тихое: «Вот ей-то они и понадобятся».

За Литургией в Адреевском соборе

Кого только тут не было: генералы и рабочие, ученые и врачи, бедняки и студенты, монахи и миряне. С раннего утра до поздней ночи о. Иоанн был на людях. У него не было частной, своей жизни. Прозорливый старец, одним он указывал жизненное призвание, других утешал, третьих обличал с любовью. Возвращаясь домой, он обнаруживал, что его ожидает множество людей, а на рабочем столе, как обычно — сотни писем и телеграмм, и во всех – просьбы о помощи, о молитве за тяжело больных, о людях, попавших в беду.

И он молился над каждым письмом, над каждой телеграммой. «Посторонней» беды для него не существовало – в Кронштадте он сам ходил по домам, исповедуя, соборуя, причащая больных. Часто ездил он и по России для того, чтобы помочь простым людям, поддержать и наставить монахов. Пожертвованные ему деньги батюшка непрестанно рассылал приютам и бедным монастырям.

Усилиями и молитвой кронштадтского пастыря был спасен, например, Виров  – создававшаяся трудом и слезами нескольких насельниц обитель на берегу Буга, чья история позднее дала один из самых ярких примеров женского монашества. В первые годы сестры жили впроголодь, встал вопрос о закрытии обители за неимением средств, как вдруг на имя матушки пришло письмо от отца Иоанна Кронштадтского с весьма внушительной по тем временам суммой, а затем отовсюду потекли пожертвования. И сколько было подобных примеров!

Во время же летних путешествий оца Иоанна сопровождавшие его лица не переставали удивляться: в каждом городе, на каждом месте стоянки парохода, у него были «его дорогие» – те, с кем его связывали личные, духовнические отношения.  Это был по-настоящему «всероссийский пастырь».

И  при этом батюшка еще и находил время для работы внутренней, чтобы при подобной занятости не разорить, не привести в запустение собственный «садик». Его духовный дневник, составивший книгу «Моя жизнь во Христе», – образец необыкновенно требовательного к себе отношения, важного и для священника и для любого верующего человека. Видно, как батюшка старается избегать всего греховного, суетного и недостойного не только в наружном поведении и обращении с другими людьми, но и в помыслах, чтобы ничем не оскорбить Господа и не воздвигнуть труднопроходимой преграды на пути молитвенного к Нему обращения. Этот дневник  – один из самых ярких в православном наследии примеров духовной радости, возможной только при нерасторжимой жизни в Боге, полной, доверительной христопреданности.

Без сапог

За всем этим были годы трудноватые, но радостные. Отец Иоанн родился в селе Сура Архангельской губернии, в беднейшей, но благочестивой семье. С молодых лет он решил стать приходским священником. Первое время им с супругой приходилось нелегко: скромное жалование священника почти целиком уходило на «особые случаи» — то болеют дети в рабочей семье, то надо поддержать вдову, то — инвалида. Часто перед возвращением батюшки со службы к его жене приходили соседи: «На, Лиза, обувку. Твой сегодня снова без сапог придет». Сапоги оказывались отданными кому-нибудь из нищих. На опасения домашних, как бы им при отзывчивости отца Иоанна не остаться в крайней нужде, он отвечал: «Я священник, чего же тут? Значит, и говорить нечего – не себе, а другим принадлежу.»

С супругой Елизаветой Константиновной

Спустя годы «доброжелатели» упрекали его за нарядные рясы. С рясами же история была такая: не желая обидеть тех, кто хотели отблагодарить его, отец Иоанн, при чрезвычайной личной воздержанности, надевал то, что ему дарили – будь то «знак признательности» от важного лица или «плоды девичьего творчества с узорами и завитками». В нем не было показного смирения. Подвижник среди мира, он жил ради Господа, а не ради похвалы человеческой.

«В строй!»

При первых лучах рассвета из грязных «щелей» начинала выходить кронштадтская голь. Спешили к дому своего пастыря, и у всех на уме: «Не опоздать бы, ведь если он ушел – впереди день голодовки». Без него половина из них давно бы извелась от голода. На вопросы приезжих, куда они бегут в такую рань, нищие отвечали: «В строй, к раздаче».

Возле дома батюшки раздавались голоса: «Стройся, стройся!» В пять минут образовывалась длинная лента из человеческих фигур, примерно в полверсты. Стояли по трое в ряд. Около шести утра выходил отец Иоанн, отдавая поклон своим «детям». Каждый двадцатый получал рубль для раздела с девятнадцатью товарищами. По самым умеренным подсчетам число бедняков, живших на счет отца Иоанна, достигало тысячи человек. На средства кронштадтского пастыря для них были устроены «Дом трудолюбия», состоявший из нескольких  мастерских, с часовней и домовой церковью, ночлежный приют и двенадцать благотворительных заведений.

Содержание приютов, лечебниц и мастерских при «Доме трудолюбия» обходилось в 50 – 60 тысяч рублей ежегодно. Позднее «Дома трудолюбия» были открыты еще в 20 городах России. Отец Иоанн не отмахивался от людей «отверженных», а старался помочь, занять и их. В «Доме трудолюбия» бедняки получали помощь уже не как подаяние, а именно как плату за труд.

Дом трудолюбия в Кронштадте

Подопечные отца Иоанна привыкли смотреть на заботу о них как на что-то должное, «законное». Если иногда случалось, что при разделе «строй» получал по 2 копейки на человека, вместо ожидаемых 3-х, раздавались громкие протестующие голоса:

- Не брать, ребята! Этак завтра батюшка по копейке даст. Митрич, ступай депутатом к батюшке; скажи, что меньше трех мы не берем.

Отец Иоанн терпел и это. Но настоящее чувство к нему обнаруживали некоторые случаи. Как-то один приезжий протянул кредитный билет старику с высохшей рукой. По нетрудоспособности тот 20 лет жил поддержкой батюшки.

- Оставь себе или дай вот им. Я не нищий, моя правая рука высохла, а левая не принимала еще милостыни.

- Да ведь ты же двадцать лет…

- Ложь! Двадцать лет меня питает отец Иоанн…Ты даешь мне двугривенный, как нищему, а отец Иоанн дает мне, как родному; как друг дает любя…Он тысячу рублей дал бы нам, если бы нас меньше было, для него деньги не имеют той цены, как вам, господин.

Молитва

О действии молитвы отца Иоанна Сергиева сохранилось множество свидетельств. Известны случаи, когда он буквально поднимал людей с одра болезни. Но еще более знаменательны примеры оказания им духовной помощи. Вот только один из них.

Однажды на стол батюшке легло письмо из дальнего уголка России. Обеспокоенные тем, что любимый всем городом доктор, безвозмездно лечивший неимущих, остается равнодушным к вере и ждет «позитивных доказательств», жители просили отца Иоанна помолиться о спасении этого человека. Из Кронштадта пришла телеграмма: «Молюсь. Ждите. О. Иоанн».

В ту ночь врач проснулся от ощущения присутствия «чужих». К утру его полумертвым нашли на пороге дома. Оказалось, что до самого рассвета бесы, которых он увидел воочию, не давали ему ни минуты покоя, но он не мог найти выхода. Поездка к отцу Иоанну изменила всю его жизнь – он стал священником, и продолжал служить даже в годы открытых гонений на Церковь, не боясь уже ничего.

Проповедь покаяния

Возможно, самое сильное впечатления на современников производило то, как батюшка исповедовал. При великом стечении народа частная исповедь была невозможна, а не допустить людей до причастия отец Иоанн считал неоправданным. И он исповедовал всех собравшихся одновременно! Несколько тысяч человек, повинуясь его слову и молитве, переживали, оплакивали свои «тайные», каялись молча и открывали грехи во всеуслышание. Это был не гипноз. Напротив, люди приходили в чувство, как после долгой летаргии. Случалось, что плакал и сам отец Иоанн – за их души, сбитые с толку безграмотностью, пьянством, вошедшим в моду искусством декаданса. Плакал о каждом как об образе Божием, искалеченном, оскверненном грехом.  Но какая теплота входила в сердце, когда, наконец, делая ударение на каждом слоге, батюшка говорил: «Слушайте. Теперь буду читать вам молитву раз-ре-ши-тельную!» — Всем им, плакавшим, как дети.

Призыв к покаянию звучал в его  словах постоянно. Он был из тех пастырей, которые, прозревая многое, старались удержать Россию на краю пропасти. Охлаждение к вере, опущение постов, растление, по его слову, влекли страну к несению невольных скорбей. Часто о. Иоанн призывал молиться и о государе: «Храните верность царю православному. Придут другие – жестокие, в России потекут реки крови.» Сбылось и его позднее пророчество о губернии, где нашла мученическую смерть царская семья: «Над Пермью навис черный крест».

Современникам отец Иоанн Сергиев запомнился как человек удивительно светлый. Любовь, милосердие и сострадание его к ближним не исключали строгости только в одном: служить Богу в Духе и Истине, не допуская примеси лести и обмана.

Перечитывая его жизнеописание, свидетельства об его проповеди и о силе молитвы стоит задуматься и о дне сегодняшнем. Ведь и тогда, когда слово отца Иоанна звучало, как колокол, услужливая мысль «мудрецов мира» отвлекала людей от возможности приближения к роковой черте, за которой уже не было Великой России…

В последние годы жизни батюшка. страдал от воспаления предстательной железы. Мучительные боли не давали ему покоя ни днем, ни ночью, прекращаясь лишь на 15-20 минут. Только во время служения Литургии боль утихала. В последние дни батюшка почти ничего не слышал, что явилось следствием удара, полученного от некоего студента во время революционных событий 1905 года: студент на глазах отца Иоанна в соборе попытался закурить от лампады, но святой запретил ему это делать и получил удар в лицо. По некоторым сведениям, незадолго до кончины его посетил архиепископ Ярославский Тихон (Беллавин), будущий Патриарх.

10 декабря 1908 года отец Иоанн совершил последнюю Литургию, затем ежедневно причащался на дому. После долгой прогулки в экипаже 17 декабря святой отец. простудился и окончательно слег; 19 декабря пребывал в полубессознательном состоянии и смог причаститься только Святой Крови. Раннюю Литургию в ночь на 20 декабря служили в 3 часа, чтобы успеть последний раз причастить умирающего. Около 4 часов утра священник Иоанн Александрович Аржановский (в монашестве архимонах Иаков) и соборный священник Николай Петровский причастили отца Иоанна. С 6 часов утра родственник батюшки, протоиерей Иоанн Орнатский (брат священномученика Философа Орнатского), читал отходную. В 7 часов 40 минут отец Иоанн скончался.

Его похороны стали общественно значимым событием. Невзирая на сильный мороз, в Кронштадт устремились тысячи паломников. По завещанию отца Иоанна местом его погребения должен был стать храм пророка Илии и праведной Феодоры (небесных покровителей его родителей) в крипте Санкт-Петербургского Иоанновского женского монастыря на Карповке. Еще в 1904 году он ходатайствовал перед императором и получил высочайшее разрешение и благословение митрополита Санкт-Петербургского Антония (Вадковского) быть погребенным в Иоанновском монастыре в качестве исключения из существовавшего законодательства. Отец Иоанн просил, чтобы его тело сопровождал епископ Гдовский Кирилл (Смирнов), а отпевание совершил митрополит Антоний (Вадковский). Гроб с останками почившего был выставлен в кронштадтском Андреевском соборе, всю ночь на 22 декабря шло прощание с пастырем, непрерывно совершались панихиды.

Утром 22 декабря после Литургии и панихиды траурная процессия направилась по льду Финского залива к железной дороге в Ораниенбаум. Гроб везли на катафалке в сопровождении 94-го Енисейского полка, несколько военных оркестров и более чем 20 тысяч человек. В Ораниенбауме гроб был помещен в вагон специального траурного поезда и доставлен на столичный Балтийский вокзал, откуда намного увеличившаяся процессия двинулась на Карповку. По пути следования служились литии или панихиды. Во время частых остановок желающие прощались с усопшим, поскольку вход в Иоанновский монастырь был ограничен. Одна из остановок была у здания Синода, гроб был внесен в помещение, и была совершена лития. По особому повелению государя для совершения литии на некоторое время траурное шествие остановилось у Зимнего дворца. В монастырском верхнем соборе на Карповке несколько архиереев во главе с митрополитом Антонием и в сослужении около 60 пресвитеров и 20 диаконов отслужили Литургию и чин отпевания. Затем гроб был перенесен в нижнюю церковь-усыпальницу, помещен в беломраморную гробницу и закрыт массивной мраморной плитой с изображением креста, Евангелия и резной митры. В 1911 году на гpобнице был помещен образ преподобного Иоанна Рыльского. Перед образом горела неугасимая лампада. На гроб от имени императрицы Александры Феодоровны обер-церемониймейстером Двора графом Василием Александровичем Гендриковым был возложен крест из цветов. На груди почившего лежал венок, присланный вдовствующей императрицей Марией Феодоровной. 25 декабря 1908 года поклониться гробнице прибыли великая княгини Милица и Анастасия Николаевны - супруги великих князей Петра и Николая Николаевичей. В рескрипте от 12 января1909 года на имя митрополита Антония (Вадковского) император Николай II назвал почившего «великим светильником Церкви Христовой» и «молитвенником Земли Русской»

Сразу после погребения гробница отца Иоанна стала местом паломничества многочисленных богомольцев. В особых книгах, заведенных в Иоанновском монастыре, фиксировалось множество чудес, совершавшихся по молитвам к пастырю. Главной целью «Общества памяти о. Иоанна Кронштадтского» (17 марта 1909-1917) стала подготовка прославления протоиерея Иоанна в лике святых.

В 1918 году по благословению Патриарха Московского Тихона в кронштадтской квартире отца Иоанна была освящена церковь во имя Святой Троицы (закрыта в 20-х годах). В 1923 году был также закрыт Иоанновский монастырь, но верующие приходили к обители как к месту упокоения подвижника. Родственники батюшки решили перезахоронить его останки на Смоленском кладбище. Спустя некоторое время они получили необходимый мандат на захоронение, но на Богословском кладбище города. Однако монахини, проживавшие несколькими общинами в городе, выступили против перенесения останков, в результате родственники отказались от идеи перезахоронения. Президиум Ленсовета принял секретное постановление: «Помещение гробницы Иоанна Кронштадтского замуровать, и спустя два-три месяца гроб опустить ниже на один-два аршина, а пол над могилой забетонировать». С апреля по июнь 1926 года мощи Иоанна Кранштадтского в оцинкованном гробу были сокрыты под полом на глубине 0,8-1,6 м и пол забетонирован. Среди верующих распространялись слухи о том, что мощи якобы тайно вывезены и перезахоронены на одном из кладбищ Ленинграда или уничтожены. Но поток паломников на Карповку не иссякал: люди приходили к внешней стене монастыря с молитвой к батюшке Иоанну, над окном недоступной крипты был выбит крест, стояли свечи, лежали записки.

Первые предложения канонизировать батюшку прозвучали в 1953 году на Соборе епископов РПЦЗ; 3 июня 1964 года Собор епископов РПЦЗ постановил «признать праведного отца Иоанна Кронштадтского Божиим Угодником, причисленным к лику Святых, в земле Российской просиявших». Торжественное прославление состоялось 19 октября 1964 года. Представителями православной общественности это решение было оценено неоднозначно, в нем видели политические мотивы.

В октябре 1989 года Архиерейский Собор РПЦ под руководством Патриарха Алексия II поручил Комиссии по канонизации подготовить материалы для прославления Иоанна Кранштадтского. На Поместном Соборе 7-10 июня 1990 года отец Иоанн был причислен к лику святых. В восстановленном Иоанновском монастыре раскрыт и отреставрирован храм, являющийся усыпальницей. Мощи святого, опущенные ниже уровня пола и забетонированные, не обретены. Каменная гробница установлена на прежнем месте, вероятно над мощами.

По святым местам

"Тихий Ангел", документальный фильм о прп. Пимене Угрешском. Режиссер Валерий Тимощенко.

Святая Угреша (док. фильм, 2009 год)

Свет Угреши

Собор Угрешских святых

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 7 сентября 2012 года наместник Николо-Угрешского монастыря игумен Варфоломей совершил чин малого освящения храма, посвященного Собору Угрешских святых.

С того момента празднование Собора Угрешских святых совершается ежегодно во второе воскресенье сентября.

Suffix " clear"

Календарь





Наша Угреша

  


© Николо-Угрешский монастырь. Все права защищены.
Alekcandrina.ru | Создание и продвижение сайтов.

Яндекс.Метрика

Логин или Зарегистрироваться

Авторизация