Галина Мелехова, кандидат исторических наук. Насельник Николо-Угрешского монастыря иеромонах Гурий (Осипов): к 80-летию кончины.

«…все власти, в том числе и советская власть, на земле недолговечны...»
Иеромонах Гурий. Из протокола допроса 22 февраля 1936 года.

На основе документов разных архивов Москвы восстанавливается судьба одного из последних насельников Николо-Угрешского монастыря иеромонаха Гурия (Осипова), который прослыл прозорливцем, стяжавшим дар лечения духовных и телесных недугов. После закрытия монастыря иеромонах проживал в квартире одной из своих духовных чад в Москве. За более 80 лет жизни старец претерпел болезни, притеснения, гонения, арест. Его могила на Даниловском кладбище поныне пользуется почитанием.

Григорий Михайлович Осипов, будущий иеромонах Гурий, родился в семье мещан около 1850 года возле города Кадома Тамбовской губернии (ныне Рязанской области). «Поместье у нас было около 500 десятин, — вспоминал сам иеромонах, — когда я достиг совершеннолетия, то также стал заниматься поместьем, а позднее занялся торговлей». Григорий Михайлович женился, в семье подрастал сын Геннадий. Но в возрасте около 40 лет Григорий овдовел и в 1892 году «в силу своих религиозных убеждений» поступил в Смоленскую Зосимову пустынь.

В конце XIX — начале XX веков Смоленская Зосимова пустынь переживала свой расцвет, стала центром старчества. В этот период она управлялась двумя выдающимися устроителями — архимандритом Павлом (Глебовым), с 1891 года наместником Троице-Сергиевой Лавры, к которой была приписана пустынь, и настоятелем преподобным схиигуменом Германом (Гомзиным, 1897–1923). В пустыни развивались традиции старческого окормления, откровения помыслов, послушания наставникам.

Священномученик Серафим (Чичагов), составивший описание пустыни, писал: «Около отца Германа собрались монашествующие, как простосердечные дети около любимого отца. Не скроются эти подвижники и боголюбивые труженики от взора народа, ищущего правды духовной, их скоро найдут скорбящие, недужные, страждущие, и просветится обитель блаженного схимонаха Зосимы! <…> Братия живет по примеру святых отцов под руководством своих старцев, открывая им ежедневно свои помышления. Живущие здесь монахи — истинные труженики: летом работают на огородах, косят сено, чистят лес. Это — занятие для свободного времени, для отдыха. Не прекращается работа в мастерских, келлиях <…> Характерные черты подвижничества Зосимовой пустыни: продолжительные богослужения в храме, в будние дни Саровское правило с “умною” молитвою и поклонами, строгое послушание не за страх, а за совесть и неустанный труд». Здесь в 1898 году начал свой иноческий путь знаменитый старец преподобный Алексий Зосимовский; позже здесь окормлялись сестры Марфо-Мариинской обители, сама великая княгиня Елисавета Феодоровна, высшие сановники государства, церковные иерархи. Здесь выросла целая плеяда иеромонахов, окормлявших богомольцев, впоследствии претерпевших гонения и прославленных. «Северной Оптиной» прозвали пустынь паломники.

Такую монашескую школу прошел иеромонах Гурий. В Зосимовой пустыни он прожил более 6 лет. В фонде Троице-Сергиевой лавры РГАДА найдены документы, свидетельствующие об определении Григория Михайловича Осипова 4 июля 1896 году в указные (то есть по указу) послушники, а в марте 1897 года о пострижении с именем Гурий. При подготовке к постригу были затребованы документы с места жительства Григория: свидетельство Тамбовской казенной палаты и удостоверение городского старосты города Кадома. В докладе 1897 года «об исходатайствовании разрешения на пострижения» в монашество говорится среди других и об указном послушнике Зосимовой пустыни Григории Осипове: «46 лет, вдов первым браком, из мещан города Кадома Тамбовской губернии, поступил в Зосимову пустынь в 1892 году, определен в указные послушники оной 4 июля 1896 года. Поведения <…> весьма хорошего, и к монашеской жизни <все кандидаты> способны». Есть и прошение самого Григория Осипова: «…имея искреннее желание навсегда посвятить себя монашеской жизни, осмеливаюсь покорнейше просить Учрежденный собор исходатайствования у Его Высокопреосвященства милостивого разрешения на пострижение меня в монашество». 15 августа (в праздник Успения Пресвятой Богородицы) того же 1897 года монах Гурий был рукоположен в иеродиакона. В Зосимовой пустыни Гурий «проходил послушания келейника, заведывающего постройками и письмоводителя; чтец Псалтири, проходил чреду священнослужения. Судим не был. Поведения очень хорошего, усердно проходит послушание и способен».

В самом начале 1900 года иеродиакон Гурий по прошению священномученика Серафима (Чичагова) был перемещен в Суздальский Спасо-Ефимиев монастырь. Дело в том, что в конце 1899 года священномученик, тогда архимандрит Серафим, подвизавшийся в Лавре, был назначен настоятелем Суздальского Спасо-Ефимиева монастыря. Поскольку известно, что этот монастырь был местом ссылки провинившегося духовенства, то были предприняты особые усилия (по фонду Спасо-Евфимиевского монастыря) на выяснение причин перемещения. О них в рапорте и прошении о скорейшей священнической хиротонии иеродиакона Гурия рассказал сам архимандрит Серафим: «…я хлопотал о переводе его в Спасо-Евфимиевский монастырь, чтобы он мог быть мне действительным помощником во всех хозяйственных распоряжениях при обновлении и ремонте зданий, пришедших в совершенный упадок, и при постройке новых. Так как он <…> будучи светским человеком управлял … фабриками, что представляет … драгоценное приобретение…».

5 января 1900 года иеродиакон Гурий прибыл в Спасо-Евфимиевский монастырь, а уже 5 февраля во Владимире был рукоположен в иеромонаха. В ведомости монашествующих Спасо-Евфимиевского монастыря за этот год иеромонах Гурий следует восьмым из 10 иеромонахов, о нем приводится уже известная информация о его монашеском пути, указано, что он «исправляет чреду священнослужения». Но через 2 года, в феврале 1902 (хотя архимандрит Серафим оставался настоятелем Евфимиевского монастыря до февраля 1904 года) отца Гурия перевели в Угрешский монастырь, где, как указывал сам, он прожил 20–25 лет.

Как известно, монашеская жизнь в Николо-Угрешском монастыре в конце XIX — начале XX веков, после эпохи преподобного Пимена Угрешского, поддерживалась на высоком уровне, обитель пользовалась славой среди паломников. В Угреше отец Гурий монашествовал при настоятелях архимандритах Валентине (Смирнове, 1893–1905) и Макарии (Ятрове, 1905–1923).

В июле 1904 года отец Гурий был послан на Дальний Восток, видимо, в качестве военного священника; там ему дали, как отмечал он сам, «неограниченные права». Эта деятельность, за которую он был «всемилостивейше пожалован» орденом святой Анны II степени, была прервана болезнью, и через год (в июле 1905 года) он был отозван и направлен в Москву на лечение в лазарет великой княгини Елисаветы Феодоровны. В мае 1912 года отец Гурий получил иерархическую награду — набедренник. Монастырские ведомости 1914, 1916 годов характеризуют его как примерного, но болезненного монаха: «в отпусках не был, в штрафах, под следствием и судом не был; качеств отлично хороших, по слабости здоровья чреды священнослужения не правит».

Живя в Угреше, иеромонах Гурий прослыл прозорливцем, стяжавшим дар лечения духовных и телесных недугов, многие приходили к нему за советами по разным житейским и духовным поводам. Это отмечала приютившая его в 1920–1930-е годах Дарья Дмитриевна Григорьева: «В 1924 году у меня умер муж Григорьев Иван Григорьевич; оставшись вдовой, я решила поехать помолиться в Угрешский монастырь и посоветоваться с проживавшим в этом монастыре прозорливым старцем Гурием Осиповым, о котором я еще раньше много слышала, как о благочестивом старце. Будучи в Угрешском монастыре, я повидала старца Гурия Осипова, и он по моей просьбе отслужил молебен <…> он еще с дореволюционного времени среди верующих пользовался большим авторитетом прозорливца».

Отец Гурий жил в монастыре до самого его закрытия, в том числе в период существования в нем сельскохозяйственной артели. Около 1924 года, когда монахов стали выселять из монастыря, он обратился к Дарье Дмитриевне Григорьевой, которую знал как верующую благочестивую женщину, с просьбой предоставить ему кров. Она проживала в Москве на 3-й ул. Ямского поля, д. 6, кв. 5. Считая старца блаженным и прозорливцем, Дарья Дмитриевна охотно приняла его и фактически с этого времени пребывала у него в послушании. Восстановив снесенную когда-то перегородку на кухне, она выделила старцу угол, который «он превратил в келью, увесив все стены иконами и священными изображениями». Образ жизни отца Гурия и в новых условиях оставался монашеским, он регулярно утром и вечером молился, читал каноны и акафисты, для исповеди и причастия к нему приходили священники: Феодосий из церкви преподобного Пимена, Константин из церкви святителя Василия Неокесарийского, Иоанн из церкви святого Иоанна Предтечи. Хозяйка квартиры рассказывала: «Моления мы с блаженным Гурием совершали очень часто, службу совершал блаженный Гурий, я ему помогала петь, когда был болен, по его просьбе. На молениях из почитателей никто не присутствовал». Около 1930 года отец Гурий с Дарьей Дмитриевной совершили паломничество в уже закрытые Саровскую пустынь и Дивеевский монастырь.

Народ стал приходить к старцу и по новому адресу. По московским храмам пошла молва, «что за Тверской заставой проживает монах, который ведет жизнь подвижника, что он больной, прозорливец, и что к нему очень многие обращаются как к блаженному и прозорливцу за различными советами». Это отмечала и Дарья Дмитриевна: «О том, что в моем доме поселился прозорливый старец Гурий Осипов, быстро узнали его многочисленные почитатели, которые стали приходить к нему на квартиру за советами и благословением. <…> Многие почитатели Гурия приносили ему продукты и немного денег, на которые он и существовал». Среди паломников были москвичи, жители подмосковных и более дальних сел, преимущественно женщины. «Почитателей у блаженного Гурия очень много, — рассказывал один из свидетелей, — и к нему обращается за советами не только народ, проживающий в городе Москве, но приезжают за несколько сот километров. Из провинции, я знаю, что к нему ездят из Дивеевского района Горьковского края монашки, крестьяне-единоличники, колхозники и других районов». Сам иеромонах Гурий говорил (в изложении следователя): «У меня почитателей очень много, и очень многие мне оказывают материальную помощь, число моих почитателей несколько сот человек, но фамилии последних я никого не помню».

В этом паломничестве к старцу усмотрели антисоветскую пропаганду («обрабатывал в антисоветском духе»), что стало одной из причин ареста в начале 1936 года группы из 15 человек, в том числе иеромонаха Гурия и 4-х монахинь. Следственное дело группы состоит из двух томов общим объемом около 300 листов с оборотами. Следствие искусственно, с целью обоснования наличия контрреволюционной организации, объединило тех, кто обращался к иеромонаху Гурию; монахинь, поддерживавших (деньгами, посылками) ссыльное духовенство; почитателей «блаженных» Олечки, Сережи, Анны и выдававших себя за спасшихся членов царской семьи. В этой последней категории были психически неуравновешенные и больные люди, некоторые впоследствии были направлены в психиатрическую лечебницу. Следователь стремился доказать связь с иеромонахом Гурием блаженных и членов царской семьи. «…а не посоветовал ли вам блаженный Гурий обратиться к другим блаженным и прозорливцам и к кому именно?» — спрашивал следователь одного свидетеля, весьма близкого к старцу и осведомленного, и получил твердый ответ: «Блаженный Гурий мне никогда не советовал обратиться к другим блаженным и прозорливцам». Подобное повторялось и с другими свидетелями. Таким образом, в одном деле оказались три совершенно разные группы: почитатели иеромонаха Гурия, монахини, связанные перепиской с ссыльными, и почитатели блаженных, при этом вина монахинь и почитателей блаженных часто состояла лишь в том, что из милосердия они материально поддерживали и заботились о несчастных. Очевидно, что дело о контрреволюционной организации было сфабриковано.

Первые постановления об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения почитателям блаженных датируются концом января, аресты начались в начале февраля; «блаженный Сережа» был арестован еще 25 декабря 1935 году. Иеромонах Гурий был арестован 22 февраля 1936 году и в этот же день допрошен. Во время ареста иеромонаху Гурию было около 85 лет, он сильно болел, и следователь попытался в один день соблюсти все необходимые формальности. Тем же 22 февраля датирован итоговый протокол допроса, в котором иеромонах не признал себя виновным в деятельности против советской власти. Подпись под этим протоколом очень невнятна, едва выведена лишь фамилия — возможно, в ходе допроса отцу Гурию стало совсем плохо.

Протоколы допросов отца Гурия помещены в конце 1-го тома: л. 121–124 об. (основной допрос), л. 125–125 об. (итоговый допрос с единственным вопросом о признании вины). В ответах отца Гурия неизменно ощущается внутренняя свобода и прямота высказываний по острым вопросам, бесстрашие, но в то же время сдержанность. Никаких имен, кроме арестованной раньше его хозяйки Дарьи Дмитриевны Григорьевой, он не назвал, свою позицию не скрыл и взгляды выразил, но все время помнил, что разговаривал, по сути, с врагом и рассказывал только то, о чем его спрашивали. В протоколах чувствуется стиль изложения следователя. В тот же день 22 февраля с иеромонаха была взята подписка о невыезде, и он был отпущен домой. Видимо, по состоянию здоровья иеромонах уже и не мог никуда уехать.

Взгляды и образ жизни иеромонаха Гурия ярко отразились в показаниях (их не так много) других арестованных и свидетелей. Главный свидетель жизни старца — его почитательница, хозяйка квартиры Дарья Дмитриевна Григорьева (1878 года рождения), одна из главных обвиняемых. Она происходила из кустарей (в протоколах названа «домовладелкой»), была вдовой и проживала с двумя сыновьями — Семеном 27 лет, техником, и Григорием 26 лет, учащимся. За полтора года до этого ареста, в ноябре 1934 года, Дарья Дмитриевна уже арестовывалась ОГПУ и содержалась под стражей 7 суток за то, что у нее якобы ночевал (она это отрицала) некто, выдававший себя за цесаревича Алексея. Видимо, тот арест остался без последствий. Дарья Дмитриевна помогала отцу Гурию в организации приема приходящих, проводила среди них отбор, допуская тех, кто был известен ей самой или старцу: «остальных я старалась не принять, потому что не знаешь, с какой целью идет человек — посоветоваться к нему или надсмеяться». Дарья Дмитриевна была арестована 9 февраля и допрашивалась трижды: 10 февраля (л. 70–71 об., одним следователем), а также 19 февраля (л. 72–74) и 21 марта (л. 75–76 об., другим следователем, ведущим в данном деле). Все протоколы ее допросов помещены в 1-м томе. 4 апреля 1936 года Дарья Дмитриевна была осуждена на 5 лет ИТЛ в Оренбургскую область и в конце этого же года (11.12.1936) умерла.

О старце рассказывала монахиня Ксения — Ксения Степановна Мартынова (1894 года рождения), из крестьян, жительница села Вертьяново Дивеевского района Горьковского края, до 1927 года жившая в монастыре (видимо, в Дивеевском). Отец Гурий и Дарья Дмитриевна познакомились с ней во время поездки в Саровскую пустынь около 1930 году, когда Дарья Дмитриевна ночевала у монахини Ксении. Тогда монахиня общалась со старцем впервые. В 1931 году она была выслана «за контрреволюционную деятельность» на 3 года в Северный край и в 1934 году вернулась. По возвращении монахиня вновь приезжала к отцу Гурию поговорить о дальнейшей жизни. На свою беду, третий раз монахиня Ксения приехала в Москву навестить старца в день его ареста 22 февраля 1936 года. Она привезла воды из святого источника Саровской пустыни и хотела посоветоваться по поводу предстоящей ей операции. Она была задержана, допрошена, как и сам отец Гурий, в этот же день, но из обвиняемой переведена в свидетели, осуждена не была и отпущена. Протоколы ее допросов размещены во 2-м томе (л. 18–20).

Еще одним свидетелем на следствии выступил Федор Дмитриевич Столетов (1855 года рождения), уроженец Калининской (Тверской) области, из крестьян, работавший на Реутовской фабрике и проживавший в казарме. Это — очень осведомленный свидетель преклонных (около 80) лет, часто бывавший у отца Гурия во время болезни своей жены (позже умершей), да и после 1–2 раза в месяц он «ходил к нему побеседовать на различные религиозные темы». Он был допрошен 28 февраля в качестве свидетеля, дал, к сожалению, слишком подробные показания, в которых затрагивались разные, в том числе не отразившиеся у других свидетелей темы. Эти протоколы помещены во 2-м томе (л. 25–28 об.). Представляется, что Федор Дмитриевич не наговаривал на отца Гурия, а пересказывал то, что узнал в задушевных беседах.

Наконец, последний свидетель — Леонид Михайлович Багрецов (1874 года рождения), потомственный священник, окончивший Московскую духовную академию, писатель. На сайте храма Василия Исповедника сообщается, что в 1920-е годы он поддержал обновленцев, в 1923 году был рукоположен в священника, в 1933–1935 годах служил настоятелем храма преподобного Василия Исповедника. Но в 1936 году, когда он давал показания, он был уже настоятелем храма преподобного Пимена Великого в Новых Воротниках. В 1937 году он сам был арестован, сослан в Казахстан, а в ноябре этого года расстрелян. В храме преподобного Василия Исповедника за Рогожской заставой работала уборщицей одна из обвиняемых монахинь, Л.М. Багрецов 5 марта дал о ней, о ее знакомых и чуть ли не о всех обвиняемых очень подробные показания (т. 2 л. 33–38). В деле помещено и его свидетельство об отце Гурии (т. 2 л. 82–83 об.) Протокол этого допроса составлен в конце следствия (23 марта) третьим следователем, он — самый короткий, поспешный, почти уместившийся на одной странице и состоит из ответа на один вопрос: «Что вам известно о посещении квартиры Григорьевой Д.Д. самозванцами, выдающими себя за членов бывшей царской семьи Романовых?» Нет даже вопроса, знает ли свидетель и откуда иеромонаха (о Дарье Дмитриевне речь шла в протоколе 5 марта), как и когда с ним познакомился. В ответе отмечаются связи иеромонаха Гурия с царской семьей: «Осипов Гурий мне говорил: я лично узнал батюшку царя Николая II, он очень состарился, но его узнал по имеющемуся на его голове рубцу, который батюшка-царь, будучи наследником, получил в Японии во время путешествия. Григорьева и Осипов Гурий мне неоднократно говорили о том, что их посещают на квартире бывший царь Николай II и его сын наследник Алексей Николаевич Романов». Этот протокол кажется подложным, лживым.

Информация из рассматриваемого дела позволяет выявить взгляды, поступки, образ жизни иеромонаха Гурия в 1920–1930-е годах.

Как рассказывала Дарья Дмитриевна, кто обращался к старцу с верой, тот получал у него утешение. От него ждали помощи в болезнях своих или близких; к нему обращались за советами по житейским вопросам: делать ли операцию, устраиваться ли на работу, разводиться ли с мужем. Женщин, которые хотели развестись с мужьями, он «избивал, заставлял их снова жить с мужем вместе, как это сказано в Священном Писании; бил он их за то, что они нарушили закон, данный самим Богом». Сам отец Гурий рассказал: «Советы я давал тоже разные, некоторым я советовал идти в церковь и послужить молебен, а если не поможет, послужить еще несколько других, после чего должно поступить облегчение; некоторым я вообще ничего не говорил, а бил по щеке для вразумления, и это оказывало влияние на обращающихся ко мне, они оставались довольны». О таком лечении-вразумлении упоминали и другие: «я <…> обратилась к нему в то время с каким-то вопросом, но он мне ничего не ответил, а ударил по щеке ладонью». Больных иеромонах Гурий «врачевал водой из целебного источника» уже закрытой к тому времени Саровской пустыни, рекомендовал самим съездить к святыням Саровского и Дивеевского монастырей.

Злободневным для многих оставался вопрос о колхозах. Сам отец Гурий так изложил свои ответы: «…вступать ли в колхозы, я отвечал, что пусть они решают сами, потому что им виднее, труднее ли жить в колхозах, и какую выгоду дают колхозы».

Некоторые искали ответов на политические вопросы: как относиться к советской власти, будет ли война? По словам Ф.Д. Столетова, отец Гурий считал войну неизбежной; в подтверждение приводил выдержки из Священного Писания. На вопрос о советской власти отец Гурий отвечал: «Я своим почитателям говорил, чтобы они терпели и без ропота переносили все тягости, которые исходят от советской власти. Я им говорил, что все власти, в том числе и советская власть, на земле недолговечны, и от самого народа зависит, какую избрать им власть. Поддерживает народ сейчас советскую власть, вот она и существует, а откажись он ее поддерживать, и ее больше не будет. Я рассматриваю со своей точки зрения, что сейчас нет никакого народного управления, а есть диктатура одной личности Сталина, но который боится заявить об этом народу и прячется за других личностей, например, Молотова, Постышева и других, которые никакой роли  не играют, а являются ширмой». Ф.Д. Столетов уточнял, что отец Гурий предрекал неизбежность конца советской власти, которая послана для испытания веры и в наказание за грехи народа; это предрешено Богом.

В материалах дела раскрываются взгляды иеромонаха по вопросам взаимоотношения Церкви и государства, гонений на религию, отношения к храмам, захваченным обновленцами, и к священникам, поставленным митрополитом Сергием (Страгородским). Иеромонах Гурий отвечал прямо и откровенно: «Я сейчас точно не помню, говорил ли со своими почитателями по вопросу <…> гонениях на религию и Церковь, но такие возможности не исключены. Я, возможно, и говорил кому-нибудь, так как я считаю несправедливыми действия советской власти по отношению к религии и Церкви. Эти несправедливости заключаются в том, что советская власть снимает колокола с церквей, которые она не вешала и которые ей не принадлежат, также закрывает церкви насильно и высылает служителей Церкви, которые советской власти не угодны».

Иеромонах Гурий не поддерживал позицию митрополита Сергия (Страгородского) по отношению к государству: «Я также считаю  несправедливой советскую власть за то, что она разрушила Православную веру в ее основании, то есть обезглавила ее: во главе Церкви поставила своего ставленника и лишила Церковь возможности избирать для управления Церковью лицо, которое предано Церкви ревностно и безраздельно. С этим я не согласен и считаю великой несправедливостью». Эту позицию старца подтвердил Ф.Д. Столетов: «блаженный Гурий считал, что существовавшая высшая духовная власть в лице митрополита Сергия является безблагодатной», свидетель приводил в пример слова молитвы: «Царство богохульное, царство агарянское вскоре ниспровержи».

Виновным себя иеромонах Гурий признал «частично: в том, что я у себя на квартире производил прием своих почитателей и давал им различные советы; виновным себя в деятельности против советской власти не признаю».

В обвинительном заключении, среди 15 обвиняемых, есть и иеромонах Гурий. Он обвинялся «в том, что он в контрреволюционных целях на протяжении ряда лет среди верующих выдавал себя за блаженного и прозорливца. Имея многочисленных почитателей, посещающих его, Осипов последних обрабатывал в антисоветском духе, среди них распространял различные вымышленные провокационные контрреволюционные слухи о скорой гибели соввласти, войне, а также говорил, что бывшая царская семья Романовых чудесно спаслась от расстрела, некоторые из членов семьи бывшего царствующего дома бывают у него и скоро опять в России будет монархия, то есть в преступлении, предусмотренном ст. 58 п. 10 и 11 УК».

Во время вынесения приговоров (от 3-х до 5 лет ИТЛ разным лицам) в апреле 1936 года иеромонах Гурий находился под подпиской о невыезде, выписка из протокола Особого совещания при НКВД 4 апреля 1936 года (день судебного заседания) по отношению к нему гласит: «слушанием отложить»; этим же днем датируется постановление об освобождении старца. Свидетельства о смерти иеромонаха Гурия в деле нет, но, видимо, это были последние дни его земной жизни. Попытка установить точную дату смерти пока не удалась, ответ на запрос из Управления ЗАГС Москвы гласит: запись акта за 1936–1939 годов не обнаружена, так как «архивный фонд сохранен не полностью».

К великому сожалению, в деле нет фотографий отца Гурия, хотя 13 его фотографий были изъяты при аресте Дарьи Дмитриевны, а одна из них была приобщена к следственному делу в качестве вещественного доказательства.

По воле Божией, иеромонах Гурий не томился в тюремных застенках, не был осужден и заключен, умер в своем кругу и, как рассказывают, был похоронен даже с некоторыми почестями. О его верности монашеским обетам и главной христианской заповеди о любви к Богу свидетельствует пост история этой истории, ее удивительное продолжение.

Совсем недавно в Москве на Даниловском кладбище обнаружилась могила иеромонаха Гурия. Члены Исторического клуба имени преподобного Аристоклия Афонского, тоже до прославления пребывавшего на Даниловском кладбище, давно знали о почитаемой могиле некоего иеромонаха Гурия, которая посещаема почти также, как места бывших погребений матушки блаженной Матроны и преподобного Аристоклия. Люди идут, прежде всего, лечить ноги и вообще лечиться, многие рассказывают о помощи старца их недугам. Об этом свидетельствует Елена Александровна Денисова, член Исторического клуба и прихожанка храма Сошествия Святого Духа на Даниловском кладбище; ее стараниями выпущена брошюра, посвященная иеромонаху Гурию. Члены клуба знали о батюшке со слов 86-летней бабушки Анны Михайловны Ворониной (1930 года рождения), которую 1–2 раза в год привозит на могилу отца Гурия сестра Зинаида. Анна Михайловна с 3-х до 6 лет бывала у старца вместе с мамой. Она помнит имя хозяйки, у которой старец жил, — Дарья Дмитриевна, их квартиру в районе Белорусского вокзала, похороны старца. Согласно устному преданию Даниловского кладбища, это произошло в июне 1936 года, и в этом (2016) году исполнилось 80 лет со дня смерти угрешского монаха. У Анны Михайловны сохранились от отца Гурия некоторые реликвии, в том числе его живописный портрет.

Просматривая материалы в интернете, Елена Александровна прочитала статью автора о судьбах последних насельников Николо-Угрешского монастыря, где вкратце описывался и жизненный путь иеромонаха Гурия. Открыв для себя перипетии его земной жизни, она открыла для нас его посмертное почитание. Более того, мы увидели лицо, — а вернее, лик! — нашего иеромонаха, запечатленное, видимо, до 1917 года, кем-то из его почитателей. Таким удивительным образом — думаем, не без помощи самого старца! — «нашелся» замечательный подвижник иеромонах Николо-Угрешского монастыря Гурий (Осипов) и в представлении наших современников «сложились» две половины его жизни — земной и небесной.

Так жил, спасался, спасал других старец Гурий (Осипов), иеромонах Николо-Угрешского монастыря. Прожив долгую жизнь, вместившую царствование 4-х русских царей (начиная с Николая I), правление коммунистов, пять войн, три революции, он стал свидетелем катастрофического перерождения России. Рожденный в богатстве, он познал сладость монашеской аскезы и молитвы, претерпел болезни, притеснения, изгнание, гонения. Как и многие монашествующие, в годы насаждаемого безбожия и нередкого отречения от Бога отец Гурий стал примером стояния в вере и верности, духовным центром, к которому тянулись люди, ощущая в нем благодатные дары Святого Духа.

Последнее изменение Понедельник, 23 Октябрь 2017 13:01

По святым местам

9 декабря – поездка в Храм Христа Спасителя, Богоявленский кафедральный собор и храм Илии Пророка

9 декабря – поездка в Храм Христа Спасителя, Богоявленский кафедральный собор и храм Илии Пророка

По благословению наместника Николо-Угрешского монастыря Паломнический центр обители приглашает всех желающих на однодневную автобусную поездку...

25 ноября состоится однодневная поездка в московские храмы в честь Покрова Пресвятой Богородицы и в честь Первоверховных апостолов Петра и Павла.

25 ноября состоится однодневная поездка в московские храмы в честь Покрова Пресвятой Богородицы и в честь Первоверховных апостолов Петра и Павла.

По благословению наместника Николо-Угрешского монастыря Паломнический центр обители приглашает всех желающих на однодневную автобусную поездку...

Патриарх

Патриарх Московский и всея Руси КириллЯ поражен всему тому, что увидел в Угрешской обители. Из руин, из праха восстала не просто красота — святыня. Конечно, здесь виден труд многих людей... Это не просто совместные усилия на очередной стройке, это есть особое действие, которое направлено на возрождение веры, а значит — на благо людей и всей нашей страны. Это служение Богу всего нашего народа. Угрешская обитель являет собой наглядный пример такого созидания. Рядом с такой святыней и такой красотой не может быть некрасивой жизни.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл,
Николо-Угрешский монастырь. 19.12.2008 г.

Собор Угрешских святых

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 7 сентября 2012 года наместник Николо-Угрешского монастыря игумен Варфоломей совершил чин малого освящения храма, посвященного Собору Угрешских святых.

С того момента празднование Собора Угрешских святых совершается ежегодно во второе воскресенье сентября.

Suffix " clear"

Календарь





  


© Николо-Угрешский монастырь. Все права защищены.
Alekcandrina.ru | Создание и продвижение сайтов.

Яндекс.Метрика

Логин или Зарегистрироваться

Авторизация